Богиня из офиса
— Что возвращает нас к понятной лишь посвященным теории избирательной амнезии. Мой внутренний конфликт — это война с самим собой из-за тебя, детка. Ты была всем, чего я хотел, всем, что мне было нужно.
— И всем, чего ты избегал всю свою сознательную жизнь, — закончила она, поднимая на него огромные темные глаза.
Габриель обвила его руками и прижалась к нему.
— Я был идиотом, а удар по голове дал мне шанс узнать, как чудесно быть твоим мужем и отцом Джейн. — Его руки крепко сжали ее, словно успокаивая. Его губы, теплые, нежные, ласкали ее виски и шею. Это было настоящее блаженство. — Выходи за меня замуж, я хочу заменить это фальшивое кольцо настоящим. Я хочу любить тебя и быть с тобой до конца жизни. — Он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Я хочу смеяться с тобой, просыпаться рядом с тобой, ездить на эти глупые пикники… Господи, спаси меня! Скажи «да»!
— Да! О да, Александр! — Она улыбалась ему сквозь слезы. — Это как чудесный сон, превращающийся в явь! Я так люблю тебя! Я хочу быть твоей женой, растить наших детей…
— Но мы должны пожениться немедленно, поскольку у нас уже есть первенец. — Александр вмиг посерьезнел. — Габриель, мы должны удочерить Джейн по всем правилам.
— Нам ведь не придется отдавать ее?
— Нет, милая, не придется. — Он снова улыбнулся. — Мой отец уже принял все необходимые меры. У нас есть первоклассный и высоконравственный адвокат.
— Что возвращает нас к вопросу о Дортсмане, — вздохнула Габриель.
— Я все рассказал отцу о его деятельности. Он бы потрясен и тут же позвонил старому приятелю. С этого дня тот прекращает заниматься своим полупреступным бизнесом. У отца есть люди, которые проследят за этим.
— Значит, в конце концов с мошенничеством Дортсмана покончено, — задумчиво сказала Габриель. — Темой газетной публикации он не станет, но и детей продавать больше не будет. Он сильно зол на нас?
— Да нет. Грегори не дурак. Он знает, лучше быть другом Колфилдов, чем их врагом.
— Колфилдов… — тихо повторила она. — Ты наконец примирился с отцом, своим настоящим отцом. Я так рада за вас обоих, Александр.
— Я еще не решил, прибавлять ли к своей фамилии Колфилд или остаться Холидеем. Ты что предпочитаешь?
Габриель улыбнулась.
— Чтобы ты сам принял решение.
— Я хочу принять пост в «Колфилд инкорпорейтед», предложенный отцом. Если не получится, найду какую-нибудь другую работу — в качестве адвоката, — подчеркнул он.
— Твои денечки свободного искателя фактов закончились?
— Конечно. Мне нужно содержать жену и ребенка. — Он нежно погладил Габриель по животу. — Может, и не одного. Я хочу, чтобы ты забеременела, — признался он. — И собираюсь продолжать в том же духе.
— Мне кажется или я действительно слышу, как захлопывается дверца столь ненавистной тебе прежде клетки? — рассмеялась она.
— Нет, милая, совсем наоборот. Ты освободила меня из плена одиночества и сомнений.
— Я так сильно люблю тебя, Александр. — Ее глаза были полны любви.
Вместо ответа он приник губами к ее рту. Больше не будет расставаний, не будет прощаний. Они неразлучны. Навсегда.