Избранные произведения в двух томах (том первый)

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ СОБЫТИЙ
Прошло несколько дней. В ЦГАЛИ опять многолюдно. В вестибюле докуривают, обмениваются рукопожатиями, вежливо уступают – кому первому войти в двери зала. В зале расспросы, приветы, шутки, тут же, на ходу, обсуждение важных дел:
– …на конференцию в Харьков…
– …ставьте вопрос – мы поддержим…
– …продавалась в Академкниге…
– …почерк очень сомнительный…
– …такие уже не носят…
Звонок. Начальник архива, упираясь ладонями в стол, объявляет:
– На повестке – отчет отдела комплектования о поступлениях последнего времени. Докладчик – товарищ Красовский. Юрий Алексанч, прошу…
К трибуне быстро и бодро идет, приосанившись, средних лет человек с внешностью декабриста: серьезное, благодушное выражение лица, бачки, в черной оправе очки.
Говорит интересно и обстоятельно, перечисляет новые рукописи, часть которых в научный оборот или входит, или уже вошла. Но о бурцевских материалах – ни слова.
Наклоняюсь к уху начальника:
– Почему он про бурцевские не говорит?
– Да за них еще не заплачено…
– А вы что, хотите от них отказаться?
– Ни в коем случае! Какой может быть разговор!
– Тогда я скажу о них.
– Дело ваше… Может быть, в следующий раз, когда все будет оформлено?
Но какое отношение имеет бухгалтерский документ к самому факту архивной находки? И когда начинается обсуждение доклада, беру слово и объявляю о том, что обнаружилось в актюбинском чемодане.
Не успел кончить – из зала идут записки; поднимается Василий Александрович Киселев – профессор, музыковед, один из деятельнейших работников Музея музыкальной культуры.
– Простите,- обращается он ко мне,- кому адресованы письма Чайковского, обнаруженные в этой коллекции?
– Два из них,- отвечаю,- обращены к какому-то Павлу Леонтьевичу и относятся к 1892 году, другие…
– Спасибо! А письма композитора Львова?
– Письма Львова, мне помнится, адресованы певице Бартеневой.
– О, это важные сведения! Вам, вероятно, будет интересно узнать, что в Астраханской картинной галерее имеются письма Чайковского к тому же Павлу Леонтьевичу (фамилия его Петерсон), а также неизвестные письма Михаила Ивановича Глинки, и- что в данном случае важно! – к той же певице Бартеневой. Очевидно, актюбинские и астраханские материалы как-то связаны между собой! Мне кажется, вам следует это проверить.
– Простите,- спрашиваю, в свою очередь я,- а как они попали в Астраханскую галерею, письма, о которых вы говорите?
– Мне объясняли,- отвечает Киселев,- только я уже точно не помню. По-моему, в Астрахани умер какой-то старик, родственники его не то погибли во время войны, не то куда-то уехали-словом, это поступило в Астраханский музей в военное время и куплено чуть ли не на базаре.