Протекторат

Он поднялся с корточек, сложил за спиной руки и вновь смерил взглядом распростертое на полу тело. Затем медленно произнес:
— Скорее всего, убийца кто-то из экипажа.
_ М не тоже так кажется, коммодор. Правда, нельзя исключить и того, — что на борт проникло двое — врагов или сообщников, это уже отдельный вопрос, — а потом один из них убил другого и скрылся, прихватив с собой некий предмет, который убитый хотел спрятать в этом ящике. Но такая версия мне не нравится, она, пожалуй, несостоятельна.
— Да, в самом деле. Кто еще знает о вашей находке?
— Пока никто. Я решил сначала доложить вам. На тот случай, если вы захотите скрыть это происшествие.
Конте ненадолго задумался.
— Нет, — решительно промолвил он. — Скрывать не стоит. Возможно, кто-то что-то видел и сообщит нам ценную информацию. Кроме того, нужно немедленно объявить тревогу и тщательно обыскать весь корабль, а тело подвергнуть вскрытию. И, пока не поздно, отправить на Нью-Джорджию запрос с отпечатками пальцев и снимком сетчатки глаза. Кстати, как вы думаете, этот инцидент связан с нашим заданием? Или здесь что-то другое? Что подсказывает вам ваша интуиция контрразведчика?
Старший лейтенант Службы Безопасности Корпуса растерянно пожал плечами:
— Боюсь, она безмолвствует, коммодор…
Прочесывание корабля в поисках радиоактивных материалов или взрывчатки не принесло никаких результатов — что уже само по себе было результатом положительным, а тщательное обследование места убийства не выявило ни единой улики, указывавшей наличность убийцы. Отправленный по лазерной связи запрос на Нью-Джорджию тоже ничего не дал: через пару часов был получен ответ, что такие отпечатки пальцев и рисунок сетчатки в планетарных базах данных не обнаружены. Вскрытие трупа лишь подтвердило первоначальный диагноз, что смерть наступила в результате перелома шейных позвонков, и позволило более точно установить время убийства — не позже чем за тринадцать и не раньше чем за четырнадцать часов до момента обнаружения тела. На этом следствие зашло в тупик.
Запуск ц-привода был произведен с полуторачасовым опозданием. И хотя к тому времени Конте окончательно убедился, что никакой бомбы — ядерной или обычной — на борту нет, все же в момент включения генератора он невольно задержал дыхание. Лишь когда корабль успешно перешел в овердрайв и стал подниматься на высшие уровни «ц», попутно набирая все большую скорость, Конте позволил себе немного расслабиться.
«Одна опасность миновала, — отстраненно думал он, наблюдая за четкими, уверенными действиями первого пилота. Теперь остается обычная бомба с часовым механизмом. Вот она может рвануть когда угодно — сегодня, завтра, послезавтра… Н-да, веселенький будет перелет!»
6
Игорь Поляков, адвокат
Свою новую рабочую неделю я начал с визита в контору. На десять утра у меня была назначена встреча с одним важным клиентом, который счел бы себя оскорбленным, если бы я поручил встретиться с ним кому-то другому. Все остальные текущие дела (благо сейчас их было немного) я решил передать в ведение младших компаньонов, коими являлись мои двоюродные брат и сестра по отцовской линии, Павел и Агнешка.
Наша юридическая фирма, с момента ее основания в начале прошлого века, была чисто семейным предприятием. После смерти отца (он утонул, купаясь в штормящем море, когда я еще учился в школе) фирму возглавил его младший брат Андрей. За годы своего руководства он только и сумел, что удержать ее на грани банкротства и сохранить часть прежней клиентуры. Когда я закончил университет и получил диплом юриста, дела нашей фирмы шли из рук вон плохо. Не знаю, то ли мне просто везло, то ли я действительно такой хороший адвокат, как обо мне говорят, но всего за пару лет мне удалось полностью восстановить пошатнувшийся было престиж фирмы. Дядя Андреи еще какое-то время занимал кресло старшего партнера, но впоследствии уступил его мне, а сам ушел на пенсию, разделив свою долю между сыном и дочерью. Так мы втроем и работали.
Павел и Агнешка очень обрадовались, когда я сообщил, что с сего дня полностью переключаюсь на дело Алены Габровой, уступая все прочие им. Они всегда считали меня чокнутым трудоголиком и жадиной, который отнимает у них кусок хлеба, загребая под себя всех мало-мальски перспективных клиентов. Теперь же я твердо решил, что, заполучив денежки Конноли, стану работать в два-три раза меньше и предоставлю кузине с кузеном большую свободу действий. В отличие от их отца, они мне нравились, особенно Агнешка — у нее была светлая голова.
Явившись в без четверти десять в контору, я узнал от секретарши, что важный клиент, о котором я упоминал выше, в назначенный час не придет. Оказывается, вчера вечером, во время хоккейного матча, у него прихватило сердце, — «Консулы» выиграли, поэтому инфаркта не случилось. Тем не менее доктор приписал ему в ближайшие несколько дней воздержаться от любых дел, и он предложил перенести встречу на конец недели.
Я задержался еще на полчаса, чтобы просмотреть скопившуюся за выходные корреспонденцию, подписать чеки и дать несколько поручений сотрудникам. Потом мы с Павлом вкратце обсудили вчерашнюю игру и сошлись во мнении, что если наши сохранят нынешнюю форму, то обязательно выиграют Кубок. Выпив за будущие победы по стакану сока, мы попрощались до завтра, и я на своем флайере полетел в Ванкувер…
То есть, конечно, в Нью-Ванкувер — но зачастую мы опускаем приставки «нью», «новый» и «новая» во всех географических названиях нашей планеты. Ведь в самом деле, очень трудно спутать два Ванкувера, два Монреаля или два Торонто, находящиеся на расстоянии одиннадцати тысяч парсек друг от друга. Когда-то давно мы были колонией земного государства Канада, и, хотя с тех пор много воды утекло, напоминания о нашем прежнем статусе встречаются буквально на каждом шагу. Этой целый ряд топонимов — от доброй сотни городов и местечек до реки Оттавы, Гудзонова моря и континента Лабрадор; и денежная единица — доллар; и национальный флаг с кленовым листом; и британская правовая система, во многом основанная на силе судебных прецедентов; и повальное увлечение хоккеем — говорят, что в этом мы переплюнули даже самих канадцев.