Маргарита Наваррская

- Рада с вами познакомиться, господин принц, - сказала она, протягивая ему руку, которую Филипп вежливо поцеловал. 
- К вашим услугам, сударыня. 
Маргарита смерила его оценивающим взглядом и, отбросив дальнейшие условности, сразу перешла в наступление: 
- А вы совсем не похожи на воинственного и грозного государя, покорившего за шесть дней все Байоннское графство. 
- Неужели? - принял ее игру Филипп. - А на кого же я похож? 
- На толедского щеголя и повесу дона Фелипе из Кантабрии. 
- Как, на того самого? 
- Да, на того самого дона Фелипе, о котором ходит столько разных сплетен и про которого мне много рассказывала кузина Кастильская. 
Филипп взглянул в указанном Маргаритой направлении и послал Бланке легкий поклон. Она приветливо улыбнулась ему и кивнула в ответ головой. Одетая в темно-зеленое платье "в елочку", которое плотно облегало ее гибкий стан, четко очерчивая небольшую, но уже полностью сформированную грудь, Бланка выглядела такой милой и привлекательной, что в сердце Филиппу закралась черная зависть к графу Бискайскому. 
- В таком случае, принцесса, - сказал он Маргарите, - мы оба разочарованы. 
- Это почему? 
- Потому, что я тоже обманулся в своих ожиданиях. Идя к вам, я представлял вас в образе безжалостной фурии, но переступив порог этого зала, увидел... - Тут он сделал многозначительную паузу. 
- Ну, так что вы увидели? - нетерпеливо спросила Маргарита. - То бишь кого вы увидели? 
- Мне почудилось, что я увидел ангела, сошедшего с небес на нашу бренную землю, - ответил Филипп, пристально глядя ей в глаза. 
Маргарита растерялась, гадая, что это на самом деле - грубая лесть, или же в словах Филиппа таится подвох. Так и не придя к однозначному выводу, она состроила серьезную мину и предостерегла: 
- Будьте осторожны, сударь! Мой отец счел бы ваши слова богохульством. 
- Это вы намекаете на роспись в соборе Пречистой Девы Марии Памплонской? - невинно осведомился Филипп. 
За сим последовала весьма живописная сцена. Бланка вдруг закашлялась и неосторожным движением руки сбросила с шахматного столика несколько фигур. Жоанна весело улыбнулась, а Елена разразилась безудержным хохотом. И тем труднее было сдерживать смех придворным Маргариты, которые отчаянно гримасничали, судорожно сцепив зубы и покраснев от натуги; лишь только Матильда, любимица принцессы, позволила себе тихонько засмеяться, изящно прикрыв ладошкой рот. 
Рикард Иверо еще больше помрачнел и бросил на Филиппа воинственный взгляд, будто собираясь вызвать его на поединок. 
А Маргарита раздосадовано закусила губу. Ей были крайне неприятны воспоминания об этом инциденте полуторагодичной давности, когда известный итальянский художник Галеацци, расписывавший витражи собора Пречистой Девы в Памплоне, испросил у наваррского короля позволения запечатлеть черты его дочери в образе Божьей Матери, но получил категорический отказ. Мало того, в пылу праведного возмущения дон Александр воскликнул: "Не потерплю святотатства!" - и эта фраза, к большому огорчению принцессы, стала достоянием гласности. 
Чувствуя, что молчание из неловкого становится невыносимым, Маргарита спросила: 
- И вы согласны с моим отцом? 
Этим вопросом она явно рассчитывала поставить Филиппа в затруднительное положение - но не тут-то было. 
- О да, конечно, - сразу нашелся он. - При всем моем уважении к выдающемуся таланту маэстро Галеацци, я тоже не уверен, что он смог бы... Нет, решительно, я уверен, что он не смог бы изобразить вас во всей вашей красоте. А как ревностный христианин, его величество не мог допустить, чтобы в образе Пречистой Девы Марии вы выглядели хуже, чем есть на самом деле. Именно это, я полагаю, имел в виду ваш отец, говоря о святотатстве. 
И опять Маргарита растерялась. Как и прежде, она не могла решить, глумится ли он над ней, или же говорит от чистого сердца. 
- А почему вы так уверены, что на портрете я выглядела бы хуже? 
- Да потому, - отвечал Филипп, - что не родился еще художник, способный сравниться в мастерстве с Творцом, по чьей милости я имею честь восторженно лицезреть самое совершенное из Его творений - вас. Ваша красота, это как откровение свыше, это... Прошу прощения, принцесса, но я не в состоянии подобрать более подходящие эпитеты для вашей красоты, чем сногсшибательная и умопомрачительная. Пускай они немного грубоваты, зато как нельзя точнее соответствуют моему теперешнему состоянию. 
- И тем не менее вы еще держитесь на ногах, - заметила Маргарита. Притом довольно прочно. 
- Уверяю вас, сударыня, только благодаря отчаянным усилиям. 
Она улыбнулась и покачала головой: 
- Однако вы льстец, сударь! 
- Вовсе нет, - живо возразил Филипп. - Я лишь говорю, что думаю, и не более того. Меня, конечно, нельзя назвать беспристрастным в отношении вас - я, право же, просто очарован вами, - но даже самый беспристрастный человек вынужден будет признать... - Вдруг он умолк и беспомощно развел руками, будто натолкнувшись в своих рассуждениях на неожиданное препятствие. 
- Ну, что там еще? - поинтересовалась Маргарита. 
- Должен вам сказать, сударыня, что беспристрастных в отношении вас людей на свете не существует. 
- Как же так? Объясните, пожалуйста. 
- Здесь и объяснять нечего, моя принцесса. Дело в том, что все мужчины при виде вас не помнят себя от восторга, а женщины зеленеют от зависти. 
- Гм, это похоже на правду, - сказала польщенная Маргарита. - Только вот что. С вашим тезисом насчет мужчин я, пожалуй, согласна. Но женщины неужели они все такие завистницы? Ведь если послушать вас, так получается, что у меня нет ни одной искренней подруги. 
- Этого я не утверждал. Далеко не всегда зависть идет рука об руку с недоброжелательностью. Можно питать к человеку самые дружеские, самые искренние и теплые чувства, но вместе с тем неосознанно преуменьшать его достоинства. Беспристрастность, хоть мало-мальски объективное отношение к вам со стороны женщин подразумевает превосходство, а мне - прошу великодушно простить мою ограниченность - явно не достает фантазии даже умозрительно представить себе женщину совершеннее вас. 
Маргарита покраснела от удовольствия.