Королевы не плачут

Молодой русский принц был во многом похож на Филиппа. Они были одного возраста, оба невысокие ростом, близкие по нраву, интересам и складу ума. Они смотрели на жизнь, если можно так выразиться, с одной колокольни, почти ко всему подходили с одинаковыми мерками, в девяти из десяти случаев у них совпадала шкала ценностей, а имевшие место расхождения были не принципиальными. Помимо всего прочего, их роднили также превратности происхождения: младший сын герцога Аквитанского впоследствии возложил на свое чело корону объединенной Галлии, а младшему сыну русского короля суждено было на склоне лет стать правителем огромной империи от Карпат до Урала и от Балтики до Каспия. Одним словом, оба принца быстро нашли общий язык и по окончании турнира расстались добрыми друзьями, искренне сожалея о том, что их страны находятся в противоположных концах континента, и надеясь свидеться вновь на рождественских торжествах в Риме по случаю освобождения Европы от мавров. 
Как-то раз (а случилось это в последний день турнира) в одной из их бесед речь зашла о Московии, и тогда-то Филипп в шутку высказал предположение, что по крайней мере некоторые члены московской делегации снюхались с иезуитами. К превеликому его изумлению, князь Юрий не счел его слова забавной шуткой и отнесся к ним весьма серьезно. 
- Вот этого я и боюсь, - произнес он, нахмурившись. - Если они, паче чаяния, найдут общий язык... 
- Но как? Что у них может быть общего? 
- Много чего. Ты даже не представляешь себе, как много. Прежде всего, и московиты и иезуиты однозначно отрицательно относятся к предстоящему объединению церквей. 
- Да, но по разным причинам. Как я понимаю, их не устраивает не само объединение, но предложенная компромиссная форма объединения путем взаимных уступок; и те и другие считают это предательством своей веры. Фанатики-ортодоксы спят и видят греческий крест на соборе Святого Петра в Риме, иезуиты же, фанатичные католики, мечтают о триумфальном шествии римского символа веры от Гибралтара до Арарата. 
- И тем не менее, - заметил князь Юрий. - На данном этапе у них общая цель - воспрепятствовать ТАКОМУ объединению церквей. 
- И ради этого, по-твоему, они способны заключить временный союз? 
- Вот именно. Надобно сказать, что здесь замешаны чисто практические интересы обеих сторон, а религиозные соображения - лишь мишура, за которой скрываются политические амбиции. Для московитов объединение церквей означает прекращение междоусобицы в Литве, нормализацию отношений Руси с западными соседями, а также всеобщий крестовый поход против турок, что позволит нам всерьез приняться за освобождение своих северо-восточных территорий. Как раз этого московиты и не хотят допустить... Конечно, не все московиты, - поспешил добавить Юрий, - далеко не все. Предводители московской делегации, князь Рязанский и боярин Козельский, выступая якобы от имени государства Московского, на самом деле отстаивают интересы антирусски настроенной части московской знати. К несчастью, царь Иван Второй, подобно большинству мужеложцев, несамостоятелен, неуравновешен и слишком подвержен влиянию фаворитов - а мальчиков ему подбирает друг его детства Василий Козельский, который, между прочим, является одним из организаторов и вдохновителей так называемого православного братства Сердца Иисусова. 
- Чего-чего? - переспросил ошеломленный Филипп. - У вас тоже есть иезуиты? 
- Ну, это не совсем ваши иезуиты, они такие яростные блюстители чистоты православия, что... А впрочем, кто знает. Западные и восточные иезуиты настолько крайни в своих взглядах, что, возможно, эти две крайности в чем-то да сходятся. Кстати говоря, такое название Братству дал наш общий знакомый Козельский. Я подозреваю, что он тайно преклоняется перед иезуитами, оставаясь при том ревностным поборником греческой веры... гм... Как-то в разговоре со мной он сказал мне одну очень странную вещь: дескать, по его убеждению, рыцари Инморте - пятая колонна православия на католическом Западе. 
- М-да, довольно странно... Но я уловил твою мысль: даже если иезуиты и реакционные московские бояре готовы перегрызть друг другу глотки, все равно сейчас им выгоднее действовать сообща. Вот только... Способны ли они воспрепятствовать объединению церквей? 
- Еще как способны! Сейчас московские епископы, как, собственно, и византийские, ставят свое участие или неучастие в объединительном вселенском соборе в зависимость от того, собираются ли католические страны на деле помочь своим православным братьям в борьбе против неверных. Если же Московия сама освободится от татар - возможно, при тайной поддержке иезуитов, - то местное духовенство напрочь откажется от объединения. Его примеру последуют православные владыки Руси, Литвы, Дакии, Сербии, Болгарии - тогда и Константинопольский патриарший престол отринет эту идею. 
- Вроде как из солидарности? 
- Скорее, из боязни выглядеть в чьих-то глазах отступником и предателем. Все или никто - такова единодушная позиция восточных епископов. И это очень на руку иезуитам, которые претендуют стать преемниками тевтонских и ливонских рыцарей в Пруссии и Восточной Прибалтике. Им ни к чему прекращение религиозных распрей в Литве - должен же быть какой-нибудь повод для крестового похода на земли, принадлежащие христианскому князю... - Несколько секунд Юрий помолчал, затем добавил: Князь-то он вправду христианский, но всю страну его таковой не назовешь. Эти литовцы, к твоему сведению, престраннейший народ. Разговаривают на разных, зачастую непохожих языках, треть их католики, треть православные, остальные вовсе не крещены и все еще поклоняются языческому Перхунасу Перуну, по-нашему, чьи идолы мой предок Владимир Святославлич велел сбросить в Днепр почти пять веков тому назад... Но как бы там ни было, литовцы мне нравятся. Они не снобы, подобно московитам; те тоже долго не хотели принимать христианство, а едва лишь с грехом пополам окрестились, так сразу же стали считать себя самым правоверным христианским народом как у вас говорят, святее папы Римского. 
Тут Филипп лукаво усмехнулся: 
- Ты только что оговорился, княже, - назвал московитов народом. А давеча же утверждал, что никакого московского народа и в помине нет, что это лишь часть единого русского народа, насильственно оторванная от материнской груди - Киевской земли.