Не путай клад с могилой

– Вы говорите о Марине? – спросил я.
Священник слабо кивнул, и из его глаз, как из рюмок неопытного официанта, пролились слезы.
– Я не могу понять, почему? – спросил я.
– Это грех, – прошептал он. – Это грех, который я покрывал и искупал вместе с ней. Марина и Олег питали взаимные чувства друг к другу и тайно прелюбодействовали. Вот вам тайна исповеди, Кирилл Андреевич. Но коль случилось такое несчастье, я не могу скрывать этого от вас.
У меня язык не поворачивался сказать священнику, что Марина уже давно все знает и что чудовищный удар и нечеловеческую боль она перенесла на редкость легко. Я смотрел в слезоточащие глаза отца Агапа и думал о том, что если бы на свете не было тайн, то жизнь казалась бы пресной до отвращения. Внезапная разгадка тайны – это шок, острейшее из наслаждений и мучительнейшее из испытаний не физического свойства, и эти ощущения делали меня почти что счастливым.