Зеркало для героя
Краем глаза я заметил, как вертолет, зависнув над площадкой, стал стремительно снижаться и, накренившись, тяжело сел сначала на один полоз, а затем на другой, едва не перевернувшись набок. Лопасти еще продолжали бешено вращаться, трава ходила волнами под потоками воздуха, а пилот выскочил из кабины с такой прытью, словно в вертолете начался пожар, и с диким криком, беспрестанно хлопая себя по груди и ляжкам, кинулся на площадку для гольфа. Даже отсюда было видно, как, переваливаясь через край борта, в траву падают омерзительные лабарии.
– Стреляйте в него! Стреляйте! – вдруг крикнул Гонсалес охранникам, махая рукой в сторону вертолета.
Сначала я не понял, почему он приказал стрелять в пилота, до смерти напуганного лабариями, но, когда грянули выстрелы, увидел, как к вертолету с невообразимой скоростью мчится Дик. Его короткие ноги мельтешили столь быстро, что превратились в туманный треугольник. Сомбреро на его голове не было, что придавало вакуэро особую обтекаемость. Охранники не столько стреляли по бегущему, сколько выбирали позицию, переходя от куста к кусту, – они опасались попасть в вертолет.
– Чего вы ждете, идиоты! – кричал Гонсалес. – Не подпускайте его к вертолету!
Громыхнуло несколько выстрелов. У меня оборвалось сердце: Дик упал у самой двери.
– Готов! – крикнул кто-то, но, к счастью, поторопился. Дик снова вскочил на ноги, вытащил из кабины чемодан, с удивительной ловкостью взгромоздил его себе на голову, попутно стряхнув с себя прицепившихся к нему лабарий, и скрылся за округлым брюшком вертолета.
– Догнать!! – до хрипоты заорал Гонсалес. – Бегите за ним, идиоты!
Охранники, безрезультатно стреляя на ходу, кинулись за Диком, который торпедой несся по полю к зеленой стене сельвы, наверняка давая форы по скорости Пеле и Марадоне вместе взятым. Вдруг из сельвы один за другим последовали частые винтовочные выстрелы. В первое мгновение я подумал, что Дика засекли охранники из внешнего оцепления и открыли по нему ураганный огонь. Но вакуэро продолжал молотить ногами, стремительно приближаясь к спасительным зарослям, а четверо охранников, которые бежали за ним, почти одновременно рухнули в траву и остались лежать без движения.
«Мария! – понял я, потрясенный высочайшим классом стрельбы. – Четыре выстрела – четыре трупа! И как вовремя!»
Ошеломленные потерями в своих рядах, оставшиеся трое охранников стали пятиться вприсядку, боясь повернуться к сельве спиной. Гонсалес, бормоча ругательства, прямо по клумбе с цветами пошел к дому, на всякий случай прижался к стене и стал медленно двигаться в мою сторону.
Я отпрянул назад, взвел курок и затаил дыхание.
– Прикройте нас! – обозленно крикнул Гонсалес. Голос его показался мне каким-то жалким. Я уже его не видел, но понял, что он совсем близко от угла дома и водосточной трубы, за которой я прятался. – Где пилот? Найдите этого кретина и скажите, что с завтрашнего дня он свободен!
«Ну что? – подумал я, медленно приподнимая руку с револьвером. – Сделать подарок Дику? Женить его на Марии?»
То, что произошло мгновение спустя, не укладывалось в моем сознании. Я уже был готов выстрелить Гонсалесу в голову, но вместо него из-за угла вышла дама в белом платке, словно нарочно прикрывая мафиози собой.
Я чуть не заорал. Дама оказалась так близко от меня, что я мог ее поцеловать. Собственно, я много раз целовал ее в своей жизни.
Это была Анна.