Зеркало для героя

Снизу доносился тихий писк. Сначала мне показалось, что это подает сигналы бедствия птенец, вывалившийся из гнезда, но вскоре мне стало ясно, что пищат копошащиеся у воды мелкие зверьки, и их, по крайней мере, не меньше трех.
На всякий случай я не стал торопиться, хотя жажда стала уже невыносимой. Продолжая стоять у дерева, я всматривался в темную полоску берега, постепенно различая какое-то движение. У самой воды, на фоне ее серебристой поверхности, выделялся полукруглый предмет, похожий на речной валун или большой детский мяч, наполовину затянутый илом. Рядом с ним бесшумно двигались смутные тени. Мне вдруг пришло на ум, что рядом с камнем кишит целый выводок крупных водяных крыс, и мысль, что мне придется пить воду в том же месте, где плескались они, была отвратительной.
Я только на мгновение опустил глаза, чисто машинально намереваясь поднять с земли увесистый булыжник или палку, чтобы швырнуть в тварей, как вдруг, к своему удивлению, увидел, что полукруглый валун зашевелился и в воздух взметнулся толстый длинный хвост.
Мне показалось, будто я попал под ледяной душ. Черный предмет ожил, деформировался, и на фоне реки вдруг вырос силуэт огромной пумы. Кошка тихо зарычала, повернула крупную голову в мою сторону и принюхалась к воздуху. Между ее крепких лап возились детеныши, и это было опаснее связки гранат.
Я слишком поздно понял, что пума видит в темноте намного лучше меня. Холодея от ужаса, я стал медленно пятиться назад, шаря в темноте руками, словно пытался найти карабин. Кошка снова зарычала, уже глядя прямо на меня, и медленно приподняла лапу, словно еще не решила, кидаться на меня или нет.
Как назло, моя нога пошла вниз, и я сел на мокрые листья. Мамаше, должно быть, показалось, что этим движением я угрожаю ее славной детворе, и она уже целенаправленно двинулась в мою сторону.
Убегать от пумы по ночным джунглям столь же бессмысленное дело, как пытаться убежать от пули по минному полю, но не мог же я спокойно ждать, когда зверь кинется на меня и одним ударом тяжелой лапы раскроит мне череп. Плохо представляя, за какое время эта изящная убийца догонит меня, я повернулся к ручью спиной и по-обезьяньи, помогая себе руками, помчался по склону. Никогда я не позволил бы себе столь позорное бегство от своего противника, будь он человеком. Но в те жуткие мгновения я забыл об условностях человеческого поведения и опустился до уровня слабого млекопитающего, позволившего себе нарушить водопой пумы и ее сопливых котят.
Демонстрируя феноменальную скорость, я, как пробка из шампанского, вылетел на прогалину, на секунду остановился и обернулся. Сначала я подумал, что пума удовлетворилась моим безусловным признанием ее превосходства и вернулась к ручью, но уже через секунду увидел, как от темной кромки леса отделилась гибкая тень и, сделав грациозный прыжок, на треть сократила расстояние между нами.
Я невольно крикнул, невнятно произнеся ругательное слово, которое означало конец всей моей непутевой жизни, и со всех ног кинулся в темень леса. В отличие от меня кошка бежала тихо, и я слышал лишь собственное надрывное дыхание, удары сердца да треск веток, которые я срезал на своем пути. Уже ничто не могло меня спасти, и, даже если бы я своим диким воплем разбудил Влада, он не успел бы сориентироваться и выстрелить наверняка. Скорее всего я подставил бы и его под жуткие клыки, и, понимая это, пытаясь извлечь из своей гибели хоть какую-то пользу, я побежал по большой дуге в противоположную сторону. Дыхание разрывало мне грудь, спина онемела от ожидания чудовищного удара когтистой лапой, которая с легкостью вырвет из меня кусок мяса, переломит позвоночник, как тонкую палочку, свалит на землю, а потом в шею вонзятся горячие, влажные от слюны клыки, с легкостью перекусят ее, заливая моей кровью мокрую траву.
Ожидание конца было настолько ужасным, что мое несчастное тело, заполненное до краев желанием жить, превратилось в живой снаряд, пробивающий плотные заросли тараном. Я уже слышал за своей спиной низкое рычание, уже чувствовал горячее дыхание и начал вспоминать отходную молитву, как вдруг где-то совсем рядом громыхнул выстрел, и яркая вспышка ослепила меня. Нервы, натянутые до предела, лопнули во мне, как гитарные струны. Силы покинули меня, и я, бодая головой колючки, остывающим метеоритом рухнул на землю.