Закон волка
Нет не Леша, а я был сейчас похож на мальчишку со своим глупым жестом дать человеку возможность учинить над собой суд. Леша покосился на пистолет, потом посмотрел на меня.
— А если я не возьму? — медленно проговорил он.
Тогда придется тащить тебя в милицию силой.
— И у тебя есть на это право? — вкрадчиво спросил Леша.
— У меня есть безумное желание сделать это.
— Но это всего лишь твое желание.
— Это закон справедливости.
— Интересно, а чем узаконено твое право определять, что справедливо, а что нет?
Леша начинал меня злить. Это было кстати, потому как в возбужденном состоянии мне всегда легче принять сложное решение.
А мне плевать на твои поиски права! — Я чувствовал, как мышцы напряглись во всем теле.
А мне плевать на твои обвинения и приговор.
— Ты убийца! — выкрикнул я.
— Это надо еще доказать, — отпарировал
Леша. — Ты за руку меня не хватал.
Мы одновременно начали привставать со своих мест. Меня переполняло нестерпимое желание дать ему чем-нибудь тяжелым по лбу. Леша оперся о стол, и его руки оказались рядом с пистолетом. Я чувствовал, что всего несколько мгновений отделяют нас от крутой развязки. Если он схватит оружие и выстрелит, я вряд ли успею увернуться. Но первым браться за пистолет не буду, пусть даже история учит, что игры в благородство всегда плохо кончаются.
Несколько секунд, едва не соприкасаясь лбами, мы нависали над столом. У меня начали неметь пальцы — с такой силой я сжал кулаки. Я понял, что, если Леша сделает слишком резкое движение, оно будет равносильно для меня выстрелу стартового пистолета и тогда я отпущу тормоза, держать которые становилось уже просто невыносимо.
Вдруг Леша медленно убрал руки со стола, затем отошел на шаг назад и опустился на койку.
— Давай не будем сходить с ума, — произнес он, откидываясь на подушку. — Не хватало нам еще открыть здесь стрельбу. Спрячь свой дурацкий пистолет.
Я, облегченно вздохнув, тоже сел в кресло, но к пистолету, словно он мог взорваться от малейшего прикосновения, не притронулся.
— Я тебя внимательно слушал? — спросил
Леша.
— Да. Теперь ты, кажется, хочешь мне что-то сказать?
— Естественно! — И он впервые с начала нашего тяжелого разговора улыбнулся.
— Я ничего не имел против того, чтобы ты мне возражал, — сказал я, понимая, что был излишне категоричен, не желая даже выслушать объяснения Леши. — Но ты молчал. А молчание, как известно, знак согласия.
— Нет, никакого согласия тут не могло быть Просто я так воспитан: если кому-то очень хочется высказаться, я не порчу обедню.
Нет, все-таки нравится мне этот сукин сын!
— Что ж мы в таком случае чуть не начистили друг другу рожи?
Леша посмотрел по сторонам, словно потерял что-то очень важное, и сказал мне то, о чем я давно подсознательно мечтал:
— Может быть, нам для начала выпить по стаканчику?
— С удовольствием. Горло начисто пересохло! — признался я.
Мы энергично, словно только что обменялись любезностями, встали из-за стола. Леша протер тряпкой стол, смахивая с него шелуху от креветок. При этом он задел тряпкой пистолет, но с таким видом, словно это была пепельница.
Я взял его и сунул в карман комбеза, при этом неестественно откашливаясь.
Мы вышли во двор. Леша запер флигель на ржавый висячий замок и пошел вперед, показывая, что доверяет мне и не опасается быть ко мне спиной. Но я не захотел исполнять роль конвоира и, мы вышли на улицу, поравнялся с ним.