Закон волка
— Тот певец, который утверждал, что мы живем в стране дураков.
— Ты только что это понял? — усмехнулся Леша.
Пронзительно горланя, уличная торговка предлагала пирожки с картошкой. Я почувствовал, как в желудке засосало, но не остановился рядом с ней.
С платформы на привокзальную площадь хлынул поток приезжих. Это были белокожие люди с отпечатком настороженности на лицах. К ним, словно волки на стадо баранов, кинулись «жучки», позвякивая ключами от автомашин.
— Кому на Ялту, Алушту, Гурзуф?
— Судак, Феодосия, с ветерком!
— Десять человек беру на Ялту, Алушту. Уже отправляемся! Совсем недорого!
— Одно место на Евпаторию!..
Кое-кто шарахался от частников как от прокаженных, кто-то проявлял интерес и прикидывал цену. Те, для кого отпуск только начался, с деньгами расставались легко.
— По кружке пивка? — предложил Леша.
— С удовольствием.
На солнце наползла тучка, и сразу повеяло прохладой. Мы с Лешей окунули губы в пену. Пиво пахло морем и протухшей рыбой. Я почувствовал, что уже успел соскучиться по морю, по своей даче, по Старой крепости. По Анне.
— Ну, чего молчишь, словно пива в рот набрал? — скаламбурил Леша. — Там тебя случайно дубинкой по горбу не огрели?
— Нет, пронесло.
— Жалко людей. Особенно стариков. Копили, копили себе на старость, потом поменяли деньги на акции, стали подсчитывать прибыль, мечтать о новой одежонке, обуви, и вдруг — на тебе! Все надежды вместе с Милосердовой ушли в могилу. Представляешь, сколько в той могиле людской надежды и веры в будущее?
Мне понравилось это сравнение.
— Ты, наверное, к самой могиле не смог протиснуться? — спросил Леша.
— Смог, — ответил я.
К нам ковылял какой-то ободранный бомж с безобразным лицом. «Сейчас деньги станет просить», — понял я, вспоминая, в каком кармане у меня лежат купюры помельче.
— И фотографию Милосердовой видел? — удивился Леша.
— Да я рядом с гробом стоял! — похвастал я.
— И как, интересно, эта наркоманка выглядела при жизни?
— Нормально. Вполне симпатичная девочка… Только не Милосердова меня сейчас волнует.
— А кто же?
Я отпил глоток и, не дожидаясь, когда бомж станет вымогать деньги, протянул ему смятую купюру.
— Кто волнует? — переспросил я. — Та, кого на самом деле сегодня похоронили.