Закон волка
Длинноволосый, стремительно теряя влияние на свою подругу, демонстративно отошел в сторону и закурил. Я не мог оторваться от глаз Киры. Ее зрачки беспокойно бегали, словно она следила за игрой в пинг-понг сразу на нескольких столах, и в этом было что-то притягательное. «Болтушка, — подумал я о ней, — которая умирает от тоски в компании хиппи. Она мне поможет. Надо только заинтриговать ее, прикинуться влюбленным романтиком».
— Темно было, — пояснил я, прижимая «фенечку» к сердцу. — Помню, что у нее были распущены волосы — ну, точь-в-точь как у вас, — джинсовые шортики и маечка на тонких бретельках. У нас была безумная ночь!.. А утром она ушла.
— Как же так! — Кира уже начала остро переживать. — Что ж, вы даже ее имени не знаете?
Я отрицательно покачал головой.
— Мы называли друг друга ласковыми именами: я ее — Чайкой. А она меня — Айвенго.
Кира умирала от зависти. Длинноволосый, наверное, никогда не называл ее Чайкой.
— И даже не договорились о новой встрече?! — воскликнула она. — Ну как же?
— Она оставила на память о себе только вот это, — ответил я, глядя на «фенечку» и смахивая виртуальную слезу.
— Татьяны это сумочка, — вдруг подал голос длинноволосый, выдувая дым на кончик сигареты, словно пытаясь ее затушить.
— Какой Татьяны? — Кира обернулась к нему.
— Из Кемерова.
— Я не знаю такой, — пожала Кира плечами, не скрывая досады. Как же! Любовные страсти полыхают где-то рядом с ней, а она ничего не знает!
— У них тент на камнях стоял, под ним они вповалку спали. Это правее нас, на самом краю пляжа, — сказал длинноволосый.
— Это где наркоши тусовались? — упавшим голосом спросила Кира.
— Именно там.
— Постой! — Я сразу забыл о Кире и подошел к ее приятелю. — А с чего ты взял, что это сумочка Татьяны?
— Запомнил, — усмехнулся парень. — Такие сумочки мы сами шьем. Штучная работа. Двух одинаковых не бывает. Видишь, узелок у основания каждой нити? Вот я ее по этой примете и запомнил.
— Ты говоришь: тент правее вас. Это как же его найти?
Длинноволосый был заинтересован в том, чтобы я быстрее отклеился от Киры, и охотно объяснил:
— До обсерватории дойдешь, и от нее — еще метров сто к Новому Свету. Там такой синий драный тент должен стоять. В том месте и ищи свою Таню.
— А почему Кира говорит, что там наркоши тусуются?
— Сходи и узнай. Чего ты меня пытаешь?
Я повернулся к Кире. Она потеряла ко мне интерес и была разочарована и оскорблена в лучших чувствах. Таинственная незнакомка, объект моей ночной страсти, на деле оказалась наркоманкой, живущей на отшибе лагеря хиппарей.
Я скомкал в кулаке «фенечку». Удача почти невероятная! В день убийства Милосердовой с мыса Ай-Фока на яхту поднялась, а затем вышла на берег Дикого острова некая наркоманка Татьяна из Кемерова. Я почти реально почувствовал тепло от приближения к разгадке, как бывало в детстве, когда ходил с завязанными глазами по комнате, натыкаясь на стены, двери и мебель, а друзья хором кричали: «Холодно! Теплее! Горячо!!» И тогда я тоже ощущал тепло, идущее от спрятанного предмета.
— Ну что ж, — произнес я, глядя на прыщавое лицо длинноволосого с подбородком, обросшим белым пухом. — Вы мне очень помогли… Шампанского хотите?
— Мы не пьем, — поторопился отказаться парень, хотя Кира, услышав про шампанское, снова забегала глазками. «Баба с возу, — подумал я, кланяясь юным нигилистам на прощание, — кобыле легче». И поспешил на лодочную станцию.