Закон волка

ПОСЛЕСЛОВИЕ
Точку поставила пуля. Анна была беременна, и кусочек свинца калибра 5, 45, попавший ей в живот, убил нашего неродившегося ребенка.
Семь дней я провел под окнами реанимационного отделения клиники Склифосовского — внутрь меня не пускали. На восьмой день Анна открыла глаза и шепотом спросила у дежурного врача, жив ли Кирилл Вацура. Врач ничего не знал обо мне и пообещал выяснить этот вопрос. Анна решила, что я убит, стиснула зубы, сдерживая стон, и дернула обеими руками, вырывая из вен иглы капельниц.
После этого мне разрешили войти к ней. Анна крепко сжала мою руку и не отпускала до тех пор, пока меня не выставили за двери.
Она возвращалась к жизни очень медленно. Когда ее выписали, была настолько слаба, что не могла подниматься по лестнице, и я носил ее на руках.
В первых числах ноября, когда Москву завалило мокрым снегом, мы с Анной улетели в Крым.
Нефедову по ранению дали отпуск, и он приехал к нам. Рассказывал, что Малыгину присвоили подполковника и наградили каким-то орденом. Он просил меня ни в чем не винить Лешу. Да я, собственно, ни в чем и не винил. Но дружбы у нас с ним больше не получилось.
Перед отъездом Валера сюрпризом преподнес нам несколько документов. Через своего адвоката он выбил для нас с Анной крупные денежные компенсации за моральный, материальный и физический урон. Через две недели с арестованного счета «Милосердия» на мое имя поступила такая впечатляющая сумма, что мы с Анной тотчас принялись строить на дачном участке новый дом. Анна сама выбрала проект и доработала его с учетом своей приверженности средневековому стилю.
В конце января строительная бригада возвела стены, которые были миниатюрной копией бастионов Генуэзской крепости, и заложила фундамент дома.
Весной мы отпраздновали новоселье. Из огромного полукруглого окна нашей спальни открывается прекрасный вид на Портовую башню, мощное тело Крепостной горы и, конечно, на море, которое жестоко испытало нас и наши чувства и связало на всю жизнь.
Дикий остров из окон нашего дома не виден даже в ясную погоду.