Музыкальные диверсанты
Впервые композиция была записана на пластинку в 1942 году (но звучала в живом исполнении, судя по тексту, гораздо раньше). Матти Юрва исполнил ее с оркестром русского эмигранта Жоржа Годзинского. Ученик самого Александра Зилоти, выпускник Хельсинкской консерватории, одаренный музыкант Годзинский стал последним аккомпаниатором великого Шаляпина. Ему посчастливилось сопровождать певца в гастрольной поездке по Японии и Китаю в 1935–1936 гг. После войны Годзинский выступил аранжировщиком альбомов известного исполнителя русского репертуара Виктора Клименко. И о нем мы еще вспомним.
Композитор и аранжировщик Жорж Годзинский (1914–1994)
Матти Юрва прославился еще во времена «сухого закона» (1919–1932), выступая на сцене со злободневными куплетами о трудностях любителей выпить, и, по иронии судьбы, в 1943 году сам умер от алкоголизма.
Ответным «выстрелом» на сочинение Юрва стало произведение братьев Покрасс на слова Анатолия Д’Актиля «Принимай нас, Суоми-красавица!»:
Сосняком по откосам кудрявитсяПограничный скупой кругозор.Принимай нас, Суоми- красавица,В ожерелье прозрачных озер!Ломят танки широкие просеки,Самолеты кружат в облаках,Невысокое солнышко осениЗажигает огни на штыках…Северный сосед не дремал. Вслед за ударной композицией «Нет, Молотофф!» финские авторы Ральф Эрвин Вогл и Фритц Лохнер сочиняют еще одну — «На Урал!» Как ни удивительно это прозвучит, но тамошние националисты всерьез мечтали откусить от России такой ломоть. Непонятно, правда, что пять миллионов финнов делали бы с огромной территорией, но притязания свои в песне они озвучили. Перевод вольный, зато с сохранением рифмы, найден на просторах Интернета [9]:
За Урал восвоясьКомиссары трепеща бегут, мешая грязь.Англичане десантОбещали, но теперь сидят, чихнуть боясь:«Кто гадал, что эти финны так верны своей стране,Что не встанут на колени ни в буране, ни в огне?»На Урал, на Урал!Час Суоми, час возмездия настал.Что притихла, Москва?«Мировой пожар раздуем», — басня не нова,Только кто там за вас?Друг-американец лишь мастер на красивые слова,Хирохито шлет на запад силы армии своей,Немцы бьют на корм селедкам флот владычицы морей.За Урал, дурачье!Левой-правой, там получите своеНо русские ничего не прощают. Не знаю уж, где и когда (быть может, не обошлось без помощи меломанов из НКВД), но Покрасс и Д’Акгиль услышали этот музыкальный призыв противника и не замедлили дать ответный «залп»:
Э-эх! Долго орала, что хочет УралаФинская шатия песенки,Эх, генералы, где там Уралы —Встретимся лучше в Хельсинки!В комнате дверка, за дверкою Эркко [10]:Ручки с фасоном упер в бока.Треснула дверка. Вылетел Эркко.Двинула Эррка Эр-Ка-КА.Белые финны, английские мины —Самого лучшего качества.Мины и финны, финны и мины —Все полетело начисто.Думали Беки, что правят навеки,Нынче ж лупить им некого.Так и Каяндер, он хоть Каяндер,А положение беково.Вот он хваленый район укрепленный:Все под линейку прилажено.Мы как сдавили — сразу скривилиВсю эту линию Мажино!Неизвестно, последовал ли «ответ», но стоит признать, что наши финские оппоненты оказались неожиданно плодовиты на сочинение подобных музыкальных прокламаций. Были в репертуаре их артистических бригад и «Карельская Катюша», и главный хит нацистов «Лили Марлен» (естественно, в переводе) и много чего еще.
Впрочем, нам пора свериться с компасом и повернуть из «страны тысячи озер» строго на запад. Главный «музыкальный ринг» находится именно там.
Глава 3. «Чубчик» у немецкого микрофона
«Эх, ты раздолье,
И счастье мое злое…
И нет мне покоя с гармошкой моей,
Каждый, кто хочет,
Вслух меня порочит,
Без передышки играй всем сильней!»
«Войной навек проведена черта…»
Оказавшиеся на «дальних берегах изгнанья», многочисленные рядовые и офицерские чины Белой гвардии были сформированы военачальниками в Русский общевойсковой союз — РОВС. Эта организация представляла собой реальную силу, которая внушала Сталину и его окружению серьезные опасения. Мужем певицы Надежды Плевицкой был один из лидеров организации генерал Николай Скоблин. При непосредственном участии завербованной ОГПУ звездной четы были один за другим ликвидированы руководители РОВС — генерал Кутепов (в 1930-м) и генерал Миллер (в 1937-м).
Но довести разгром «белой армии в изгнании» помешали объективные обстоятельства — начало Второй мировой войны.
Русская эмиграция никогда не отличалась единством мнений, но при всех противоречиях люди разных взглядов могли общаться, искать компромиссы и договариваться в спорных вопросах. Вторжение Гитлера в СССР раскололо общество вдребезги.
Зимой 1941 года поэтесса-эмигрантка Ирина Кнорринг напишет в оккупированном Париже:
Войной навек проведена черта,Что было прежде — то не повторится.Как изменились будничные лица!И все — не то. И жизнь — совсем не та…Одни (согласно советской пропаганде, их было большинство), невзирая на идеологические разногласия с большевиками, проявили себя патриотами, словом или делом помогая борьбе с врагом. Другие заняли нейтральную позицию, считая «красных» и «коричневых» одинаковым злом и предпочитая наблюдать за схваткой монстров со стороны. Третьи решили, что вторжение — шанс скинуть коммунистическое ярмо, и пошли на сотрудничество с немцами.
Генерал Врангель — в первом ряду, в центре — в Союзе Галлипалийцев в Париже.9 марта 1924 года. Крайний справа в первом ряду — генерал Скоблин. Архив Андрея Корлякова (Париж)
Квинтэссенция последней точки зрения была выражена известным писателем Дмитрием Мережковским на страницах «Парижского вестника» в январе 1944 года:
