Сергей Кузнецов. "Ты просто был". Документальная повесть

Потом они выпустили новый альбом. Там на фоне моей музыки идет вступление: Кузнецов, мол, музыкальный рэкетир. Затребовал с Юры Шатунова 100 тысяч рублей. У нас нет таких денег, поэтому мы решили с ним расстаться... А дальше идет опять моя музыка и мои песни. Хо-ро-шо!..
После моего ухода Разин стал шить на меня уголовку.
Есть вещи, которые нельзя прощать... Юра еще раз вспомнил свои оренбургские навыки обращения в суд и сделал то, на что его подтолкнул Разин: начал писать разные заявления на меня... Теперь уже в московские инстанции...
Это его проблемы.
Можно простить, когда человек предал тебя один раз. Даже это можно. Но второе предательство непрощаемо.
Я не о Шатунове конкретно. Но и в отношении Шатунова: это предательство - которое ни-за-что!..
Я не желаю Юре ничего плохого. Я желаю ему только хорошее. Но помощи от меня - никакой... Даже если ему будет очень тяжело. Я не смогу. Не сумею. Для меня это невозможно.
Вместо последней главы:
Ты просто был
Откуда знать, с кем ты теперь
И кто твой друг,
Что не забыл, что все же помнишь.
Я много знал друзей.
Но повстречавшись вдруг
С таким, как ты,
О многом понял.
Ты был правдивей всех со мной,
И столько раз
Напрасно злился и на правду -
Ты был из тех, кто не бросал
Похвальных фраз.
И был со мной всегда на равных.
Ты просто был
Частицею меня.
Хватало сил
Терпеть мои капризы.
Ты просто был
Из правды и огня.
И не любил
Почтовых писем.
Мы затевали полуночный разговор
О том, что зло имеет маску,
О том, что дружба продается с давних пор
И друга ложь всегда опасна.
Откуда знать, где ты теперь
И кто твой друг,
И нас ничто не может сблизить.
Ты так внезапно изменил весь мир вокруг
И не любил почтовых писем...
И, в заключение
Вот и все. Наша "Мама" живет и работает. Нас у "Мамы" шестеро. Кроме меня, это - Саша Прико, солист, Игорь Игошин, барабанщик. На клавишных инструментах Сережа Седов (он, из того же детского дома в Акбулаке). Саша Ларионов - это гитара. Саша перешел к нам из группы "Магнит". Недавно в группе появился второй солист - Саша Семернин (как-то мне предложили прослушать юного москвича из интерната № 19.Мне этот эрудит, который в основное время изучает в интернате хинди, понравился, и я записал ему две песенки, сейчас пишу еще).
Материальное положение у нас не ахти. То благополучие, которое было в "Мае",- кончилось. Мы теперь работаем изредка, обычно в месяц - один город, одни гастроли. Не потому, что нет работы (приглашений куча!), просто не хочется суетиться. И распространением альбомов занимаемся мало.
...Как-то перед прошлым Новым годом мы отлучились из дома на два часа. Возвращаемся и видим: все стены подъезда расписаны приветствиями, ругательствами и прочими "неандертальскими" лозунгами. Поклонники... Я прикинул, во что мне обойдется ремонт подъезда. Посокрушался. Но где-то в душе шевельнулась радость: "Мама" выплывает из небытия, "Мама" кому-то нужна...
...В этих заметках я не сказал всего. Мне страшно, что вдруг из-за лишней моей болтливости не будут выпущены те песни, которые мне еще предстоит сделать.
Кое-что не могу сказать по тем соображениям, что еще не пришло время. К некоторым вещам общество еще не готово. Когда-нибудь расскажу. Если доживу, конечно.
А пока... До встречи на концертных площадках, многотерпеливые мои читатели...