Охотник

Со словами: убью урода, – молодец сделал шаг к Гурону. И Гурон сделал шаг навстречу молод цу, широко раскинул руки и сказал:
– Подкинь до Питера, мастер.
– Щас подкину! – ответил молодец, выбросил вперед кулак, но кулак провалился в пустоту, а на голову молодцу опустилась бутылка. Магнитола орала:
Я говорю вам, пацаны: все чики-чики.
Все чики-чики, говорю вам, пацаны.
* * *
Наташа сидела на скамейке, думала: господи, как долго его нет… как долго!.. не случилось ли чего?
Из переулка вдруг выскочила "девятка" с тонированными стеклами, остановилась напротив Наташи… она посмотрела на машину с тревогой. Открылась передняя дверца, из машины выскользнул гоблин в обычной бандитской униформе – кожаная куртка, спортивные штаны, золотая цепь. Наташа сжалась.
– Садитесь, маркиза, поехали, – сказал гоблин голосом Индейца.
– Где ты взял машину? – спросила она. – И этот… наряд?
– Один добрый молодец дал напрокат.
Наташа покачала головой, ничего не сказала и села в машину. Гурон резко, с проворотом колес, взял с места.
До Выборга они не доехали, бросили "девятку" в лесу, сели на электричку. В вагоне Гурон сразу задремал.
* * *
В Выборге был туман. Он стелился над вымощенной булыжником Вокзальной площадью, лохматыми клочьями покрывал залив Салакка-Лахти. В прорехах тумана лежала темная неподвижная вода. Крепостная башня, казалось, плыла на белой волне. Где-то в тумане нервно вскрикивала пароходная сирена.
– Вот мой дом, – сказала Наташа, когда они пришли на улицу Водной заставы. – Ключей нет, придется будить маму.
Гурон кашлянул в кулак, сморщился от боли в затылке.
– Наташа, – сказал он, – мне очень жаль, что все так получилось…
– Не надо… не надо об этом. – Наташа открыла дверь подъезда. – Сейчас я напою тебя чаем, потом ты ляжешь спать.
Гурон взял ее за локоть:
– Минутку, Наташа. За предложение спасибо, но мне нужно вернуться в Питер.
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас.
– Но…
– Так надо, Наташа, – твердо сказал Гурон. – У тебя есть телефон?
– Да, но…
– Тебе придется оставаться здесь, пока я не позвоню. Диктуй номер.
Механически она продиктовала номер, потом растерянно спросила:
– Куда ты такой поедешь? Тебе нужно выспаться, тебя нужно показать врачу.
Гурон через силу улыбнулся:
– В электричке высплюсь… жди звонка. И ни о чем не думай – все будет хорошо.
Он пожал руку Наташи чуть выше локтя, повернулся и пошел. Наташа печально смотрела ему вслед.
* * *
В электричке Гурон спал. Его разбудили, когда поезд прибыл на Финляндский вокзал. На вокзале было полно людей с сумками и рюкзаками – суббота, дачники отправляются на "фазенды" копать картошку. В аптечном киоске Гурон купил упаковку пенталгина, проглотил сразу две таблетки, запил минералкой. Он чувствовал себя очень скверно, но времени на жалость к самому себе не было… впрочем, он и не умел жалеть себя.
В буфете на вокзале он выпил три чашки скверного, но горячего кофе, наметил план действий. План был прост и стратегически построен на фразе, произнесенной лечащим врачом Валентина: расстреливать таких надо.
Сделаем, доктор!
* * *
Гурон предполагал, что возле больницы его могут ждать и проник в нее с тыла, через служебный вход. На хирургии он нашел лечащего врача Паганеля, вручил пакет с лекарствами. Как и вчера, врач выглядел усталым, жевал резинку, но сквозь земляничный аромат все равно прорывался запах алкоголя.
– Доброе утро, Сергей Василич, – сказал Гурон. – Как Валентин?
– Пока порадовать вас нечем.
– Понятно… Я принес лекарства.
Врач внимательно изучил лицо Гурона и ответил:
– Давайте-ка я вас посмотрю.
– Зачем это?
– Затем, что вы, голубчик, явный кандидат на госпитализацию.
– Пустое, Сергей Василич… просто я ночь не спал.
Хирург покачал головой, но ничего не сказал. А Гурон спросил:
– Скажите, Сергей Василич, можно ли организовать запись о выписке Валентина Степаныча?
– Ему рано выписываться. Я же вам объяснял.
– Я понимаю… я имел в виду другое: можно спустить в справочное информацию, что пациент Корзунов выписан?
Хирург помолчал, потом сказал: можно. Гурон пожал ему руку, направился к дверям… Хирург окликнул его:
– Жан Петрович.
Гурон обернулся. Сергей Васильевич подошел, вытащил из кармана халата пачку таблеток, протянул.
– Принимайте вот это… поможет.
– Спасибо.
– И еще: я не знаю, в какие игры вы играете, но… я желаю вам удачи.
* * *
Паганель выглядел худо. Гурону даже показалось, что хуже, чем вчера. Валентин лежал и смотрел в потолок. Поверх одеяла покоилась загипсованная рука. Гурон положил на тумбочку пакет с "передачкой", присел рядом.
– Привет, Паганель.
– Здорово, Индеец.
– Как ты?
– Нормально… Наташу отвез?
– Обижаешь, начальник.
– А эти… уроды… не проявлялись?
– Да брось ты, Валя. Они в штаны наложили. Забудь про них раз и навсегда.
– Хорошо бы. Но навряд ли, Ваня, я когда-нибудь забуду.
– Забудь, Паганель, забудь, – убежденно сказал Гурон. – Слушай, я ключи от сашкиной квартиры потерял. Можно у тебя тормознуться на денек?
– Не вопрос. Я черкану записку Эдите.
Спустя полчаса Гурон покинул "третью истребительную" через служебный вход.
* * *
Соседка Паганеля, Эдита Яновна, по записке Валентина выдала Гурону ключи от квартиры… она бы и безо всякой записки выдала – Жана она знала с той поры, когда Индеец, Чапай и Паганель были еще детьми.
Увидев Гурона, Эдита Яновна всплеснула руками, ахнула:
– Жан… Французик! Это ты?
– Я, Эдита Яновна, я, – склонил голову Гурон. Ему очень хотелось лечь, но пришлось потратить минут двадцать на чашку чая и разговор с Эдитой. После того, как ключи были выданы, Гурон заглянул в валькину квартиру. Он пробыл там три минуты – взял ключи от гаража и кой-какие мелочи. Потом поставил на входную дверь две простенькие "контрольки" и ушел в гараж.