Тайник Русского Севера (с иллюстрациями)

Комментарии, как говорится, излишни. Здесь же перед Лачплесисом открыл свое гостеприимство Остров блаженных — Гиперборейская земля:
Далеко, у края неба,
Где играло зарево,
Высился крутой скалистый
Остров, льдом заваленный.
И корабль, вкатив на отмель,
Здесь они причалили.
Вышли на берег высокий
Моряки за девушкой.
Замок сказочно роскошный
Там они увидели.
Башни, стены замка были
Изо льда прозрачного.
В зеленеющий, цветущий
Свежий сад вошли они.
Среди сада был колодец,
В пекло опускавшийся.
Из колодца вечно пламя
Извергалось до неба.
Это было пламя сердца
Мира, и одно оно
В сад прекрасный превращало
Середину острова.
Отягченные плодами,
Там стояли яблони.
Под ветвями их журчали
Речки сладкоструйные <…>
Вот ударила Хозяйка
В звонкий щит мечом своим —
Отовсюду к ней сбежались
Человечки малые,
Жители пределов мира,
Сказочного Севера.
Накрывать столы для пира
Дочь Зимы [Севера. — В.Д.] велела им <…> [11]
Вот ее поэтический описание:
Дик ее нежно-румяный,
Словно отсвет сполохов,
А глаза — как свод небесный
В ясный день на севере.
Ниже плеч переливались
Косы цвета золота.
Стан ее высокий стройный,
В одеянье радужном.
Такова была она,
Та, что, как гласит преданье,
Управляет бурями,
Та, что в небо поднимаясь
Далеко на севере,
Водит воинов убитых
Полчища великие <…>
Образ Дочери Севера имеет общемировое значение и, несомненно, гиперборейское происхождение. Красной нитью пронизывает он и другой великий народный эпос — карело-финскую «Калевалу», где все ее главные герои поочередно ездят (точнее — плавают) в далекую северную страну Похъёлу (коррелят Гипербореи) сватать Дочь (Невесту) Севера (рис. 142), прозванную здесь «красотой земли и моря» (Калевала, XIII, 236). Судя по всему, именно ее под именем Девы Снежных Гор, олицетворения Мировой Красоты, намеревался вывести Александр Блок в своей неосуществленной (точнее — уничтоженной) пьесе «Дионис Гиперборейский».
Приведенные факты свидетельствуют об общем древнем источнике, откуда были почерпнуты приведенные сведения. И подобными рассказами изобилует легендарная история многих народов. Особенно интересны предания ирландцев — наследников древних кельтов (и гиперборейцев, естественно), которые после многовековых морских и сухопутных миграций оказались там, где проживают теперь. Вот что рассказывается, к примеру, в саге о плавании Брана, сына Фебала:
<…> Есть далекий-далекий остров,
Вокруг которого сверкают кони морей [волны — В.Д.],
Прекрасен бег их по светлым склонам волн.
На четырех ногах стоит остров.
Там неведома горесть и неведом обман
На земле родной плодоносной,
Нет ни капли горечи, ни капли зла.
Всё — сладкая музыка, нежащая слух.
Без скорби, без печали, без смерти,
Без болезней, без дряхлости,
Вот — истинный знак Эмайн [одно из названий чудесной страны. — В.Д.],
Не найти ей равного чуда.
Прекрасна страна чудесная,
Облик ее любезен сердцу.
Есть и другие ирландские названия этого чудесного острова (или земли). Особенно привлекает Земля девяти орешников Буан из саги «Приключения Кормака в Обетованной стране». По объяснению комментаторов, Ореховая страна названа так в честь жены одного из королей древней Ирландии, умершей от горя после гибели мужа. На ее могиле и выросли девять волшебных орешников, считавшихся источником Абсолютного Знания. Специалисты по ирландскому фольклору не могут объяснить происхождение данной мифологемы, связанной ко всему прочему еше и с таинственным Иным миром. Мне же представляется всё достаточно простым, если, конечно, не зацикливаться на раннем Средневековье, а обратить свой взор к глубинным пластам индоевропейской истории, когда культура и язык кельтских, славянских и других народов были общими.
Имеется большой соблазн провести параллель между ирландским именем Буан и созвучной с ним русской мифологемой Буян. Если это на самом деле так, то не название Обетованной земли из ирландской саги вторично по отношении к имени королевы Буан, и, напротив, последнее производно от некоторого первичного топонима, которое звучало, как Буан (Буян), откуда самоотверженная героиня ирландского эпоса могла быть родом — сама или ее предки. Более того, Ореховая обетованная земля ирландских преданий очень уж хорошо сопрягается с одной русской поморской легендой, записанной будущим известным литературным критиком Александром Константиновичем Воронским (1884–1943) во время его ссылки на Север. Старый беломорский помор Тихон поведал тогда молодому еще революционеру о том, что где-то далеко за Ледовитым морем есть чудесная Ореховая (!) земля, где на деревьях растут орехи с человеческую голову. Расколешь такой орех, а в нем — мука, сразу можно хлеб печь. Многие поморы пытались доплыть до той Ореховой страны, и, говорят, были такие, кому это удалось.
О плавании к Чудесной стране повествуют и средневековые ирландские легенды — и не только мифические. В «Житии святого Брендана» повествуется о его путешествии по Кронидскому морю (одно из позднеантичных и средневековых наименований Северного Ледовитого океана) в край, где все лето не заходило солнце (полярный день!). Там он достиг Обетованного острова, где увидел не только много чудес, но останки каких-то древних сооружений.
* * *
Закодированные символы Полярной отчизны обнаруживаются и в других первоисточниках, вполне доступных любому желающему. Среди них эпические сказания многих народов России. Проиллюстрирую сказанное на примере калмыцкого героического эпоса «Джангар» (его еще нередко называют — «Джангариада»), созданный безвестными сказителями народа с удивительной судьбой — калмыков. Они появились в Прикаспийских степях в начале XVII века, бежав из Китая под натиском джунгарской орды, и сразу же попросили подданства у русского царя. За их плечами были долгие скитания и кровопролитная борьба за выживание в составе Ойратского союза кочевых племен. В их руках было бесценное сокровище, крепящее жизненный дух и веру в лучшее будущее — эпос «Джангар».