Возлюбленная

Он теснее прижался к ней нижней частью тела, чувствуя, как внутри ее податливой плоти быстро наливается его орган. Поначалу он медленно двигался один, потом вместе с ней. В этот раз Дизайр не пыталась прикрыть глаза, напротив, она ни на миг не отрывала их от его лица.
Они неотступно следовали друг за другом, все быстрее и быстрее, стремясь приблизить упоительный момент развязки. Принимая на себя последние, самые сильные и частые порывы, набегавшие из глубины, и пробиваясь сквозь непрерывно сокращающееся кольцо, Морган провел ее через неуловимую границу, за которой начиналось благодатное успокоение, а потом расслабился сам.
Он не спешил отодвигаться и покидать уютную мягкую купель, продолжая потихоньку пошевеливаться в ней. Постепенно его сердце обретало обычный ритм. Дыхание становилось спокойнее и глубже. Лежа рядом с ней, он переживал знакомое чувство радостного изумления от того, что случилось несколькими минутами раньше. Пока еще у него не отняли эту возможность. Пока еще у них обоих оставалось и это укромное место – камера с неприступными стенами, за которыми они могли принадлежать друг другу и хотя бы ненадолго забыть обо всем остальном.
 
Часть четвертая
КОРОЛЕВСКОЕ ПРАВОСУДИЕ
 
27
Тем временем в западной части Сити, во дворце Уайтхолла продолжалась обычная жизнь. Леди Барбара Кастлмейн села в постели и откинула в сторону атласное покрывало. Она подвинулась поближе к изголовью кровати и сладко потянулась. Изголовье своей причудливой формой напоминало огромную ракушку, окруженную расшитыми серебром голубыми бархатными шторами. Из такого же бархата, перемежающегося полосками бледно-голубого атласа, были сделаны балдахин и занавески возле кровати. Сам балдахин был натянут на четырех изящных опорных стойках, увенчанных шпилями в форме вазочек со страусиными перьями.
Барбара бросила беглый взгляд на вторую подушку, которая лежала рядом с ее собственной. Подушка была изрядно помята после ее ночных забав с королем. Леди улыбнулась, вспомнив о проведенных с ним часах любви, потом вытянула руки вверх, откинула голову и медленно выгнула спину, как изнеженная хорошенькая кошечка.
Она немного задержалась в этой позе, надеясь своим видом привлечь к себе короля и желая заставить его восхищаться собой. Его величество только что отлучился в смежную комнату, которая также входила в принадлежавшие Барбаре роскошные апартаменты. В этот момент он уже вернулся в спальню и стоял возле мраморного камина, облокотившись на полочку. Король с явным удовольствием задержался взором на пышной соблазнительной груди, едва прикрытой ночной сорочкой из тончайшего шелка.
– Надеюсь, вы отослали куда-нибудь этого надоедливого мистера Пеписа вместе с его делами, – сказала она капризно.
Сэмюель Пепис владел малой государственной печатью и служил секретарем в адмиралтействе. Это был, по мнению короля, один из его самых надежных гражданских служащих. Он прибыл во дворец совсем недавно и настаивал на немедленной аудиенции, отказываясь разговаривать с кем-либо, кроме его величества.
– Неужели этот человек не нашел другого времени, чтобы не беспокоить вас в этот час.
– Но уже скоро полдень, – заметил Карл. – И он поступил правильно, прибыв сюда. Он сообщил мне информацию чрезвычайной важности.
Барбара вскинула брови, удивившись беспокойству в голосе короля. С его смуглого лица исчезло добродушно-веселое выражение. Вокруг рта появились непривычные мелкие морщинки. Король не переставал дергать колокольчик, вызывая к себе кого-нибудь из слуг. Он скинул парчовый халат и отбросил его в сторону, оставшись в одних обтягивающих ноги панталонах и тонкой батистовой сорочке с просторными рукавами.
Леди Кастлмейн с нежностью посмотрела на своего высокого любовника. При виде его мускулистого тела она заволновалась, предвкушая возможное возобновление его ласк. Она была к ним готова снова, несмотря на бурно проведенную ночь. Карл отлично владел искусством любви и обостренной чувственностью был под стать ей самой.
Однако сейчас он не сделал ни шагу в сторону постели.
– Известия, которые мне принесли из Сити, оказались хуже, чем я ожидал, – сказал он, потянувшись за своим жилетом.
– Пожар распространяется вдоль реки? – спросила Барбара, не понимая его озабоченности. Она вообще никогда не беспокоилась о вещах, которые не имели непосредственного отношения к ней. Будучи глубоко эгоистичной по природе, она заботилась только о поддержании своего положения королевской фаворитки, и ей совершенно не было никакого дела до всех других, менее удачливых подданных Карла. Мало ли вокруг твердолобых жадных лавочников, ростовщиков, каменщиков, торговцев рыбой, вечно скитающегося в поисках работы люда, преступников, проституток и прочего сброда, обитающего в крысиных дырах, грязных закоулках и подворотнях Уайтфрайерса и Хаундсдича? Почему Карл должен думать обо всех них?
– Огонь продвинулся намного дальше, чем я ожидал, – сказал он, торопливо застегивая пуговицы жилета.
Барбара не сводила с него широко раскрытых глаз, обрамленных длинными темными ресницами.
– Но в этом дворце нам не страшны никакие пожары, правда?
Король презрительно усмехнулся. Реакция Барбары ничуть не удивила его. Он никогда не заблуждался по поводу ее непомерного эгоцентризма, расчетливости и умения извлечь личную выгоду в любой ситуации. Карл ценил в ней другое, без чего она не была бы сама собой. Эта длинноногая, полногрудая красавица была непревзойденной любовницей. Она могла быть и ненасытной, и послушной в постели, знала все способы удовлетворения похоти мужчины. Имея ее одну, можно было не заводить других любовниц.
Хотя Карл имел много общего с Барбарой по части любовных утех, он обладал и такими качествами, которые вызывали у нее недоумение. Худо-бедно она могла понять его внимание к придворным, богатым и знатным людям, порхавшим в его роскошном дворце подобно ярким разноцветным бабочкам. Но она никак не одобряла его искреннего беспокойства в связи с тяжелым положением страны, бедствиями и страданиями простых людей.
Но он еще не забыл тяжелых лет жизни в изгнании, когда влачил жалкое существование, кочуя без средств из одной столицы в другую, довольствуясь милосердным отношением властительных монархов. Теперь, когда он вернулся в родные края и вновь обрел законные права, он решил преданно служить своим подданным.
Природа наделила его безграничной энергией, поэтому он с удовольствием занимался спортом – теннисом и верховой ездой. Король любил также петушиные бои. Он живо интересовался последними достижениями науки, сам был не прочь провести кое-какие эксперименты и отличался щедрыми пожертвованиями в фонды Королевского научного общества.
Его величество с одинаковой легкостью мог завести короткую интрижку с какой-нибудь благородной леди и девушкой, торгующей апельсинами в театре. Однако при этом для постоянной услады он неизменно возвращался в постель к Барбаре. Выраженная склонность к любовным похождениям сочеталась в нем со столь же глубоким чувством ответственности в серьезных делах.
Барбара откинула голову, тряхнув густой копной блестящих огненных волос, и капризно надула губы.
– Стоит ли удивляться, что в городе бушуют пожары? Это произошло потому, что люди в тех кварталах живут в ужасной тесноте, в ветхих деревянных домах с дворами, забитыми мусором. – Она хорошо помнила свои впечатления от той неприглядной части Сити, когда мельком увидела ее из-за занавески своей золоченой карсты, отправившись как-то раз к своему любимому астрологу. – Но я не сомневаюсь, что лорд-мэр справится с огнем. Ведь это его обязанность.
– Боюсь, что не справится, – сказал Карл. – Том Бладуорт примчался на рассвете к месту пожара, но, когда настало время отдать приказ, чтобы взрывали дома и засыпали огонь, он растерялся. Хорошая возможность задержать пожар упущена.
– Пошли туда Кларендона или своего мистера Пеписа, этого крайне назойливого человечка. Нет никакой необходимости заниматься всем этим самому.