Собрание сочинений. Том 3

 
* * * [34]
Вернувшись в будни деловые
С обледенелых синих скал,
Сегодня, кажется, впервые
Я о тайге затосковал.
Там измерять мне было просто
Все жизни острые углы,
Там сам я был повыше ростом
Среди морозной, жгучей мглы,
Где люди, стиснутые льдами,
В осатанелом вое вьюг
Окоченевшими руками
Хватались за Полярный круг.
И где подобные миражи
Не сказка и не болтовня,
Подчас ясней бывали даже
Видений яви, света, дня.
Где руки — мне, прощаясь, жали
Мои умершие друзья,
Где кровью налиты скрижали
Старинной книги бытия.
И где текли мужские слезы,
Мутны, покорны и тихи,
Где из кусков житейской прозы
Сложил я первые стихи.
 
* * *
Вернись на этот детский плач,
Звенящий воем вьюг,
Мой исповедник, мой палач,
Мой задушевный друг.
Пусть все надежды, все тщеты,
Скользящие с пера,
Ночное счастье — только ты
До раннего утра.
Прости мне бедность языка,
Бессилие мое,
И пребывай со мной, пока
Я доскажу свое
 
* * *
Ты смутишься, ты заплачешь,
Ты загрезишь наяву.
Ты души уже не спрячешь
По-июльскому — в траву.
И листы свои капуста
Крепко сжала в кулаки,
И в лесу светло и пусто,
И деревья — высоки.
Раскрасневшаяся осень
Цепенеет на бегу,
Поскользнувшись на откосе
В свежевыпавшем снегу.
 
* * *
Упоительное бегство
Прямо с поезда — и в лес,
Повторять лесные тексты
Ускользающих чудес.
То, на что способны астры,
Пробужденные от сна,
То, что лилий алебастру
Сообщает тишина.
То, что каждое мгновенье
Изменяет вид и цвет.
Для его изображенья
И возможности-то нет.
Может — это просто звуки
В совершенстве чистых нот,
Как цветы, сплетают руки,
Затевая хоровод.
Старой тайны разрешенье,
Утвержденье и ответ
В беспорядочном круженье
Этих маленьких планет.
Над развернутой бумагой
Что-то тихо прошуршав,
Наклоняются, как флаги
Не знакомых мне держав.
И сквозь ветви, как «юпитер»,
Треугольный солнца луч
Осветит мою обитель
До высот нагорных круч.
Вот и сердцу легче стало,
Ветра теплая рука
По листу перелистала
Книгу клена-старика.
 
* * *
Мне все мои болезни
Давно не по нутру.
Возьму я ключ железный
И сердце отопру.
Открою с громким звоном,
Со стоном и огнем.
Паду земным поклоном,
Заплачу о своем —
О всем, что жизнь хранила,
Хранила, хмуря бровь,
И вылила в чернила
Темнеющую кровь.
Химический анализ
И то не разберет,
Что вылилось, как наледь,
Не всасываясь в лед.
 
ЗИМНИЙ ДЕНЬ
Свет, как в первый день творенья,
Без мучительных светил
И почти без напряженья
Пресловутых вышних сил.
Будто светит воздух самый,
Отражая светлый лед,
И в прозрачной райской драме
Освещает людям вход.
Там стоят Адам и Ева,
Не найдя теплей угла,
Чем у лиственницы — древа
Знания добра и зла.
 
СОЛЬВЕЙГ
Зачем же в каменном колодце
Я столько жил?
Ведь кровь почти уже не бьется
О стенки жил.
Когда моей тоски душевной
Недостает,
Чтобы открыть для воли гневной
Пути вперед.
И только плеть воспоминаний
Бьет по спине,
Чтобы огни былых страданий
Светили мне.
Навстречу новым униженьям
Смелей идти,
Ростки надежд, ростки сомнений
Сметя с пути.
Чтобы своей гордилась ролью
Века, века
Лесная мученица — Сольвейг
Издалека.