Собрание сочинений. Том 3

 
* * *
Февраль — это месяц туманов
На северной нашей Земле,
Оптических горьких обманов
В морозной блистающей мгле.
Я женской фигурою каждой,
Как встречей чудесной, смущен.
И точно арктической жаждой
Мой рот лихорадкой сожжен.
Не ты ли сошла с самолета,
Дороги ко мне не нашла.
Стоишь, ошалев от полета,
Еще не почувствовав зла.
Не ты ли, простершая руки
Над снегом, над искристым льдом,
Ведешь привиденье разлуки
В заснеженный маленький дом.
 
СКРИПАЧ
Скрипач играет на углу
А снег метет,
И ветер завивает мглу
И кружево плетет.
Но в этот искрящийся плащ
Со своего плеча
Мороз, наверно, для тепла
Укутал скрипача.
Все гуще снег, визгливей плач,
Тревожней вой…
В него вплетает и скрипач
Дрожащий голос свой.
И звука гибкая волна
Такой тоски полна,
Что нам одна она слышна,
Скрипичная струна…
 
* * *
Не откроем песне двери,
Песня нынче не нужна.
Мы не песней горе мерим
И хмелеем без вина.
Камнем мне на сердце ляжет
Гул тяжелый хоровой.
Песни русская протяжность,
Всхлипы, аханье и вой…
 
* * *
Мы несчастье и счастье
Различаем с трудом.
Мы бредем по ненастью,
Ищем сказочный дом,
Где бы ветры не дули,
Где бы крыша была,
Где бы жили июли
И где б не было зла.
Этим сказочным домом
Бредит каждый, и вот
Он находит хоромы
Ив хоромы идет.
Но усталые взоры
Не заметят впотьмах —
Это иней узоры
Налепил на дверях.
Невеселая келья
Холодна и темна.
Здесь его новоселье
Без огня, без вина.
Но, согрев своим телом
Ледяную кровать,
Он решает несмело
Все же здесь ночевать.
И опять на дорогу
Он выходит с утра
И помолится Богу,
Как молился вчера…
 
* * *
Мы спорим обо всем на свете
Затем, что мы — отцы и дети,
И, ошалев в семнадцать лет,
В угрозы улицы поверив,
К виску подносим пистолет
Иль хлопаем на память дверью.
Но, испугавшись новизны,
В которой чуем неудачу,
Мы видим дедушкины сны,
Отцовскими слезами плачем.
 
* * *
Мне что ни ночь — то море бреда.
Без лампы, в полной темноте
Мне чудится, что я все еду
Навстречу узнанной мечте.
И мне мерещится — все реки,
Как в океан, втекают в дверь,
Чтоб сжалось сердце человека
Всей невозвратностью потерь.
Как будто прорвана плотина,
Вода становится мутней,
Всплывают водоросли, тина,
Обломки старых кораблей.
И мира некая изнанка,
Его задворок грязь и муть
Ко мне вернется спозаранку,
И ни минуты не уснуть.
Но расступившиеся волны
Дорогу открывают мне.
Спасения блаженством полный,
Живым шагаю в тишине.
Не гидравлическим насосом
От затопленья я спасен.
Мне Моисей дорожный посох
Бросает в океанский сон.
 
СВИДАНИЕ
Растворила таежные двери,
Распахнула руками кусты.
Заметались тревожные звери,
Тополей встрепенулись листы.
И захлопали крыльями птицы,
Затрясли головами цветы.
Ты пришла, понимаю, проститься,
Но зачем же так ласкова ты.
Звери раньше меня угадали,
Что на сердце таится твоем.
Они знать не хотят оправданий,
Нас с тобой оставляют вдвоем.
Зазвенят на тебе ожерелья
И браслеты твои зазвенят.
Чья ж вина в том, что мы постарели,
Да и есть ли такая вина?
Ты скажи мне последнее слово,
Пока солнце еще не зашло,
Без обмана, без всяких уловок,
Что же все-таки произошло?
Ты скажи — успокоятся птицы,
Станет шелковой злая трава.
В свои норы зверье возвратится,
Они все еще верят в слова.
Ты скажи — и не будет обмана
В дружелюбном пожатье руки.
Ты скажи — и не будет тумана,
Поднимающегося от реки.
Повтори же заклятье Навина,
Солнце в небе останови,
Чтоб я верил хотя б вполовину
Увереньям твоим в любви.