Жертвы Сименона

А во-вторых, судьба сегодня решила меня доконать! Разумеется, Полины нет дома, или она отключила телефон, и мне теперь никогда не узнать, что произошло! 
И каково же было мое изумление, когда трубку в квартире сестры сняли после первого же гудка, и я услышала ее торопливое, запыхавшееся «алло»! Я набросилась на нее с расспросами, но Поля перебила меня: 
– Во-первых, привет, сестренка. Ты так разволновалась, что забыла поздороваться. А во-вторых, не вижу причины для истерики. Разве я не могу взять на работе отгул, не согласовав это предварительно с тобой? 
Голос у Полины был какой-то странный: хриплый и как бы «придушенный». Это, конечно, не вызвало у меня энтузиазма, и я еще больше повысила голос. 
– Поля, ты можешь брать отгулы когда тебе заблагорассудится. И не только отгулы: можешь вообще рассчитаться из своего дурацкого клуба – это твое дело. Неужели ты не понимаешь, что я просто волнуюсь за тебя?! У тебя такой странный голос… Ты не заболела? 
– Ерунда! – бодро отрубила сестра. – Так, охрипла немного… Я очень рада тебя слышать, Оленька. Доехали нормально? Как подвигаются дела? 
– Ах, да какие там дела! Овсянников бросил меня в гостинице и исчез на целый день, с самого утра от него ни слуху ни духу. А я тут вся извелась в одиночестве, мысли всякие в голову лезут… Позвонила тебе на работу, а мне говорят, ты в отгуле. Ну, тут я совсем перепугалась: мало ли что значит – «в отгуле»… 
Полина засмеялась, но не так, как обычно, когда хотела меня уязвить: в ее голосе мне послышалась какая-то особая теплота. 
– Глупенькая… Что со мной может случиться? Просто накопились кое-какие дела – вот и взяла отгул. Кстати, ты меня просто чудом застала: я заскочила домой всего на пятнадцать минут и уже убегаю. Но это очень удачно, что застала: мне надо тебе кое-что сказать. Это очень важно! Я надеялась, что Овсянников сам мне позвонит, но он, наверное, не смог дозвониться… 
У меня так заколотилось сердце, что я даже не обратила внимание на коварство Полины Андреевны: она, видите ли, больше ждала звонка от бывшего мужа, чем от родной сестры! 
– Полина, что стряслось?! Говори быстро, или я с ума сойду! 
– Да ничего не стряслось, успокойся! Ты дождешься, что у тебя выйдет время, и тогда вообще ничего не узнаешь! То, что я хочу тебе сказать, касается дела Палискиене. Мне случайно удалось узнать… Подчеркиваю: совершенно случайно удалось узнать одну очень важную деталь… 
И моя сестра буквально в двух словах – так, как это умеет только она одна – рассказала фантастическую историю о каком-то лотерейном билете, который Айседора возила с собой в Москву и которого не оказалось в сумочке убитой девушки в Тарасове. 
– Ольга, надо обязательно выяснить, успела она его проверить или нет! Ты же понимаешь: если билет выиграл крупную сумму в валюте – лучшего мотива для убийства просто не придумать! Думаю, узнать это будет не так уж трудно: надо проверить все отделения Сбербанка в районе Останкино и у Никитских ворот. Я почти уверена: если нам удастся установить судьбу этого лотерейного билета, он приведет нас прямехонько к убийце! 
Тут в трубке прозвучал зуммер, напомнивший о том, что разговаривать нам осталось всего полминуты. Полина спешила дать мне еще какие-то наставления, но и я больше не могла молчать! Откуда Полине стало известно про этот билет, о котором даже майор Овсянников ничего не знает?! Я забросала сестру вопросами, на которые она, конечно же, и не думала отвечать. Так мы говорили одновременно, стараясь перекричать друг друга, пока, наконец, не оказались каждая наедине с собою, не успев даже толком попрощаться. 
Обратно в гостиницу я летела как на крыльях. Администраторша в холле пребывала в плотном кольце осады, поэтому я даже не подумала поинтересоваться у нее, вернулся ли майор Овсянников из двести двадцать четвертого. (Номер, в котором поселился Жора, я запомнила без особого напряга: «4» – дважды два четыре). Просто взлетела на второй этаж и забарабанила в дверь с нужной цифрой. «Открыто!» – крикнули сразу несколько мужских голосов, и я, поколебавшись, секунду, расценила это как приглашение войти и осторожно заглянула внутрь. 
Посередине комнаты на трех сдвинутых вместе кроватях беспорядочной россыпью валялись карты, а вокруг них, лучами расходясь в разные стороны, – полуголые мужики. Их было человек пять или шесть, все в спортивных трико, а кое-кто и в трусах. Удивительно, как я все это разглядела: в комнате висел такой плотный «смог», что я сразу закашлялась и отпрянула в коридор. 
– Простите, а Георгий Михайлович?… 
– О-о-о!!! – раздался дружный рев, и все головы разом повернулись в мою сторону. Послышался нестройный хор: 
– Заходите, девушка, заходите! 
– Сюда, красавица! 
– Давай, давай… 
Больше всего мне хотелось поскорее захлопнуть эту дверь. Однако, набравшись смелости, я еще раз спросила про Георгия Михайловича. 
– Это Жорик, что ли? Новенький? – догадался кто-то. 
– Нет, еще не возвернулся. 
– Да вы проходите, не стесняйтесь. С нами его и дождетесь, не так скучно будет… 
– Девушка, а как вас зовут? – подскочил ко мне плечистый малыш в тельняшке, с пушистыми пшеничными усами. – Вы в каком номерочке проживаете? 
– Я?… 
Этот несложный, в сущности, вопрос поразил меня как гром с ясного неба. Господи, забыла, в каком номере остановилась! 
– Из-звините… – пролепетала я и попятилась из комнаты под гогот и улюлюканье «контингента». 
Боже мой, Боже мой! Я действительно не помнила ни одной цифры из тех, что были на моей собственной двери. Я даже не удосужилась посмотреть на дверь, когда входила в номер: зачем смотреть, если Жора сам проводил меня и сказал – «тебе сюда»?! И уж конечно, не обернулась, когда уходила звонить. Господи, да мне и в голову такое не могло прийти! 
Конечно, самым простым способом было бы взглянуть на ключ: на гостиничных ключах всегда есть бирка с номером. Если б он у меня был, этот самый ключ! Я перетряхнула все карманы, обыскала кошелек, который брала с собой вместо сумочки, но ключа нигде не было. Вместе с тем, забыть его на переговорном я тоже не могла, потому что помнила точно: когда шла звонить Полине, в руках у меня ничего не было, кроме кошелька…