Безумие рядового Ортериса

Но мне было не до ответа. Я размышлял, сколько еще продержится Ортерис на берегу и неужели я все-таки буду вынужден сдержать слово и помочь ему дезертировать. 
Едва наступила темнота, я с тяжелым сердцем начал седлать лошадь, и тут вдруг до нас донеслись дикие вопли с реки. 
Злые духи оставили рядового Ортериса, ? 22639, из роты "Б". Их, как я и надеялся, изгнали одиночество, темнота и ожидание. Мы пустились бегом и увидели, как он в панике мечется в траве -- без сюртука (без моего сюртука, разумеется). Он, как помешанный, выкликал наши имена. 
Когда мы подбежали к нему, он обливался потом и дрожал, как испуганная лошадь. С превеликим трудом нам удалось его успокоить. Он ныл, что на нем гражданское платье, и хотел немедленно содрать его с себя. Я велел ему раздеться, и мы в одно мгновение вторично поменялись одеждой. 
Шорох собственной пропотевшей рубахи и скрип сапог, казалось, привели его в себя. Он прижал ладони к глазам и сказал: 
-- Что на меня нашло? Я не спятил, солнцем меня не хватило, а вел себя невесть как, и нес невесть что, и натворил... Что я такое натворил? 
-- Что натворил? -- повторил Малвени. -- Опозорил себя, хоть это еще полбеды, но ты еще роту "Б" опозорил, а что хуже всего -- опозорил меня! А ведь кто как не я учил тебя быть солдатом, когда ты был еще дрянным, плаксивым, неуклюжим новобранцем. Да ты и сейчас не лучше, Стэнли Ортерис! 
Ортерис смолчал. Потом рассгегнул тяжелый пояс, утыканный значками полудюжины полков, над которыми одержал победу его собственный полк, и протянул Малвени. 
-- Драться я с тобой не могу, Малвени, рост не позволяет, -- сказал он,--да и все равно ты меня поколотишь. Вот, держи ремень-можешь разрубить меня пополам, если хочешь. 
Малвени обернулся ко мне. 
-- Оставьте нас одних, сэр, нам надо с ним потолковать. 
Я оставил их и по дороге домой раздумывал об Ортерисе и о моем приятеле, которого я люблю, рядовом Томми Аткинсе вообще. 
Но так ни до чего и не додумался.