Секрет Полишинеля

Я замолкаю и улыбаюсь ему. Нет, я знаю, почему обратился к Дюрэтру, а не к Минивье. У него глаза Фелиси, моей мамы – Знаете, такие большие удивленные и испуганные глаза, которые все прощают...
– Итак, раз вы посвящены в тайну, я задам вам следующий щекотливый вопрос. Если один из ваших коллег предатель, на кого бы вы скорее подумали?
Он хмурит брови, смотрит на мыски своих плохо начищенных ботинок, потом на меня.
– Я не могу ответить на подобный вопрос, месье! Вы должны это понимать... Делать такой выбор было бы подлостью... Позвольте вам сказать, что меня в равной степени удивит предательство любого из нас!
Это реакция честного человека, я могу ее только приветствовать.
– Не будем больше об этом. Я хочу задать вам второй вопрос – – Слушаю вас.
– Вам известно, над чем именно работал Тибоден? Он краснеет и отводит глаза.
– Ну?
– Хм... Это... – Вдруг он улыбается. – Патрон просто помешан на секретности, вы это наверняка заметили... Он напускал таинственность, принимал излишние меры безопасности... Но он забывал, что Минивье и я специалисты в вопросах радиоактивности, из-за чего, собственно, он нас и выбрал...
– Так, значит?..
– С первого же месяца работы у него мы поняли, что он занят созданием препарата, защищающего от ядерной радиации...
– В общем, он хранил секрет полишинеля?
– В общем, да!
Именно так я и думал своими мозгами исследователя дамского белья!
– А трое ваших ассистентов тоже знают?
– Хотя Минивье и я не делились с ними нашими догадками, я думаю, что да.
– Угу... О'кей, доктор, благодарю вас.
Я смотрю вслед его тощей фигуре, мелькающей между деревьями. Он укрепил меня во мнении, что Минивье знал! И Планшони, вне всяких сомнений, тоже!
Я продолжаю подниматься по лестнице. Следуйте за мной, ребята!
По пожарной лестнице спускается ночь... Погода великолепная, приятно пахнет листвой...
Поднимаясь по ступенькам крыльца, я вижу подъезжающую черную машину Службы... Угадайте, кто за рулем? Старина Берюрье, налитый кровью, как бифштекс. Выйдя из машины, он начинает энергично махать мне руками.
Его сопровождают Маньен и Пино. Я направляюсь к ним.
– Во, святая троица, – говорю.
Берюрье бросается к ближайшему дереву и начинает поливать его с щедростью, свидетельствующей о большой вместимости его мочевого пузыря.
– Сколько тут зелени! – орет он. Я смотрю на Пино.
– Толстяк что, надрался?
– Да. Его пригласил на ужин приятель парикмахер, любовник его жены, знаешь? И вот после этого он никак не протрезвеет...
– Это кто тут говорит о трезвости? – спрашивает Берю, возвращающийся с расстегнутыми штанами от дерева.
– Я просил подкрепление, а не пьяниц! – заявляю я ледяным тоном, а Маньен тем временем ржет втихаря.
Глаза Толстяка налиты кровью, а дыхание заставило бы отступить целый зверинец.
– Это... ик!.. ты обо мне так? – возмущенно спрашивает он.
– А о ком еще, бурдюк с вином!
– Как тебе не стыдно! Да я ни разу в жизни не был пьяным... Пытался, но никак не получается...
– Закрой пасть! Делай, что я приказываю, и старайся поменьше разговаривать, а то у тебя изо рта несет, как будто ты нажрался падали!
Он насупливается. Я щелкаю пальцами, чтобы привлечь внимание моих помощников.
– Вот каково положение, – говорю. – В этом поместье шесть человек, один из них предатель и располагает секретными документами. Они надежно спрятаны, потому что он знает, кто я такой, и должен был принять меры предосторожности. Нужно заставить его пойти в тайник, понимаете?
Маньен и Пино утвердительно кивают. Берюрье рыгает, что означает то же самое.
– Итак, – говорю, – вы будете точно выполнять мои инструкции.