Жди гостей
Входе этой беседы я вытащил свое удостоверение полицейского и дал его прочитать торговцу подлеском. Он держит его с правой стороны от своей головы, чтобы дать возможность своему правому глазу, обеспечивающему тылы, прочитать его, в то время как левый продолжает оценивать меня.
– Что все это значит? – спрашивает он с достоинством, после того как я повесил трубку.
Я вытираю лоб. Я очень правильно поступил, приняв решение побыстрее прибыть в агентство.
– Господин Уктюпьеж, – говорю я, – извините, но я выполняю специальное задание. Вы сдали виллу Фреду Лавми, не так ли? Случилось так, что за ним охотятся заправилы преступного мира, вы ведь знаете, как это делается. Если у какого-либо типа денег куры не клюют, всегда найдется куча негодяев, которые им заинтересуются. Я уполномочен обеспечить его безопасность и безопасность его семьи. Но, чтобы войти в семью Лавми, не вызывая подозрений у обслуги, я использовал невинную хитрость: сделал вид, что пришел от вашего агентства.
Ну вот, теперь он в курсе, этот фрукт, и становится милым.
– Весь к вашим услугам, господин комиссар, – важно заявляет он, возвращая мне удостоверение.
В его асимметричных зрачках проплывают трехцветные штандарты.
– Моя заветная мечта – сотрудничать с полицией, – говорит он. – Я участвовал в войне – той, другой, настоящей, шел в ногу со временем.
Я испытываю большое желание ответить ему, что это, должно быть, не очень удобно, но он продолжает:
– А мой племянник служит в СРС 23 .
– У вас полное алиби, – заверяю я его.
– Одна деталь, – улыбается Уктюпьеж. – В противоположность тому, что вы только что утверждали девушке, у меня нет сына. Я холостяк.
Я возражаю, что никогда не поздно это сделать и что чем в более пожилом возрасте женишься на молодой женщине, тем более рискуешь обзавестись детьми.
Сказав это, я перехожу к профессиональной стороне дела.
– Вот вам два телефонных номера, по которым вы сможете со мной связаться на случай, если эта девушка захочет со мной встретиться.
– Договорились, рассчитывайте на меня, господин комиссар.
– Как давно вы сдали виллу на проспекте Мариво Фреду Лавми?
– Около месяца.
– Надолго?
– На три месяца. У него девять недель съемок во Франции. Мне кажется, это совместное производство
– В самом деле. Вы вели переговоры с Лавми?
– Нет, с его секретарем.
– Скажите, у вас никто не наводил о нем справок?
– У меня?! – удивленно восклицает торговец стенами.
– Касающихся, например, дома, в котором он живет?
– Клянусь честью, нет!
– Очень хорошо, спасибо. И, не забывайте, если позвонит няня, я к вашим услугам, угу? Возьмите на себя труд передать мне послание. Я – господин Антуан. Договорились?
– Положитесь на меня!
Я освобождаю музейное кресло, пожимаю руку Людовику XIII Уктюпьежу и в который раз присоединяюсь к двум кучам мяса, которые заветриваются в моем дилижансе.
За время моей встречи с патроном агентства по недвижимости Толстяк сходил к какому-то колбаснику и купил запеченный паштет.
Оба супруга (сопряженные в основном любовью к столу) разделили между собой эти отходы рубленного мяса и заглатывают их с такой прожорливостью, от которой стошнило бы льва Атласских гор.
Усы мамаши Берю облеплены крошками паштета. Они кажутся заиндевевшими, как у тех гренадеров, которым пришлось поспешно прыгать через Березину, когда они убедились, что Москва была выстроена не из огнеупорных материалов.
С неподдельным ужасом, смешанным с восхищением, я взираю на эту здоровую мегеру с жирными губами. Она мне улыбается выпачканной паштетом улыбкой.
– Это успокаивает голод, – извиняющимся тоном говорит она.
Не знаю, успокаивает ли их голод этот килограмм молотого мяса, но могу вас заверить, что мой он успокоил.
– Куда направляемся теперь? – осведомился Толстяк.
– В Булонскую киностудию.
– Зачем?
– Смотреть, как снимают фильм. И, можешь радоваться, Берю, это совместное производство компании «Пате»! 24