Голосуйте за Берюрье!

– Как с Маразмом!
– Кто такой Маразм?
– Ну, знаете, тип времен Революции, которого некая Шарлотта зарезала в ванне.
– Вы хотите сказать – «Марат»? Он кивает своим кепи.
– Может быть, в Париже его так и называют, но в наших школах нам говорили «Маразм».
– Кандидат был заколот в своей ванне?
– Да. Супруга обнаружила его бледного и обескровленного. Ему перехватили сонную артерию опасной бритвой, его собственной, кстати!
– Если бы брился электрической, с ним бы этого не произошло, – не могу я удержаться, чтобы не пошутить.
Но моя шутливая реплика ни у кого не вызывает улыбки, напротив, она мне стоит возмущенных взглядов присутствующих. Я прочищаю горло.
– Он был один дома, когда это произошло?
– Вовсе нет. Дома были жена, старуха мать, двое его детей, прислуга, охотничья собака и две горлицы в клетке.
– И никто ничего не слышал?
– Никто.
– Может быть, это самоубийство?
– Судя по первым выводам полиции, похоже, нет.
Я чешу затылок. В этот момент по лестнице спускается мама, держа в руках чемоданчик из крокодиловой кожи, в котором она хранит наши драгоценности.
– Ты предупредил, сынок? – спрашивает она меня вполголоса.
Я отрицательно трясу головой.
– Отменяется, мама. Мы никуда не едем.
Она принимает это сообщение спокойно, моя Фелиция. Она раз и навсегда решила для себя: все, что исходит из моих уст, для нее свято. Однако она не может удержаться, чтобы не пробормотать:
– Не едем?.. Но почему?
– Сегодня, мама, прикончили еще одного кандидата от Белькомба. Это представляет интерес.
Я ее расцеловываю, как в самые торжественные моменты.
– Я прогуляюсь к местным блюстителям порядка. Если вдруг опоздаю к обеду, садись за стол сама.
Она подавляет вздох сожаления и смотрит на меня глазами, полными снисхождения и прощения.
Я выруливаю машину из гаража, где она покрывалась пылью между грузовичком по доставке товаров на дом и поржавевшим трактором. И как раз в тот самый момент, когда я покидаю внутренний дворик, господин Морбле 4 , экс-унтер-офицер жандармерии, преграждает мне дорогу, скрестив руки над головой.
– Вы направляетесь в Белькомб?
– Да.
– Вас не затруднит прихватить меня с собой? Знаете, что случилось? Угрохали еще одного кандидата в депутаты!
– Не может быть, – говорю я, открывая ему дверцу.