Безымянные пули

Еще не договорив, я встаю, заключаю ее в объятия и одариваю крепким поцелуем, так долго не переводя дыхание, что ловец жемчуга мог бы сдохнуть от зависти.
Она не только не приходит в ярость, но реагирует очень живо: ее ноги обвивают мои, как быстрорастущие лианы дерево.
– Вы моя любовь, – бормочет Клод.
Она чуть отодвигается, чтобы посмотреть на меня. Помада образует вокруг ее губ ореол, как на лубочных картинках.
Ее губы блестят, глаза тоже.
Я думаю, что жизнь полна неожиданностей. Если бы меня мог сейчас видеть шеф, он бы сказал, что я умею сочетать приятное с полезным.
Клод, дрожа, снова придвигается и с таким неистовством прижимается ко мне, что разлепить нас можно только ножом для открывания устриц.
– Ты сводишь меня с ума, – лепечет она.
Мы снова целуемся. Я точно смогу побить рекорд по длительности пребывания под водой.
Позвольте вас просветить: эта киска может внушить игривые мысли даже огородному пугалу.
Мы собираемся завершить этот новый поцелуй единственно возможным образом, но тут неуместный звонок в дверь разделяет нас.
Клод вздрагивает и отодвигается от меня.
– Кто это может быть? – шепчет она. Звонок раздается снова, но в условном ритме. Он исполняет «та-талада-гиди дзинь-дзинь».
– Это подруга, – говорит Клод.
Она вытирает губы платком, приглаживает волосы и выходит из комнаты, послав мне воздушный поцелуй.
Если вы никогда не видели долбанутого малого, смотрите внимательнее. Я так расстроен, что если бы послушался самого себя, то пошел бы крушить все вокруг. Возможно, особа, исполнивша соло на звонке Клод, имеет все мыслимые достоинства, но одного она лишена – чувства, когда приходить уместно, а когда нет.
Слышу, как моя красавица спрашивает через дверь:
– Кто там?
Ответа я не слышу, вернее, слышу слишком громко, как и все остальные жильцы дома.
Гремит автоматная очередь, короткая, но легко узнаваемая. Я-то в общем разбираюсь и непроизвольно прикидываю, что выпущено пуль двенадцать.
Я бросаюсь вперед!