Варяг

"Восточная школа, - подумал про себя Берлинг, жалко, что я не увижу выражение его лица через полчаса, ну ничего, обойдусь собственным воображением".
– Передайте вашему командиру, что я готов обсуждать только капитуляцию ЕГО кораблей. Но не моих. Все, на что он может рассчитывать, это пропуск "Сунгари" с некомбатантами в ближайший нейтральный порт под конвоем одного из моих крейсеров. "Варяг" и "Кореец", так или иначе, останутся в Чемульпо, а вот на поверхности моря или на его дне, зависит от вашего Руднева. Это мое последнее слово. И пусть в следующий раз приезжает сам, потому что его время истекает. Если через час мы не придем к соглашению, я открываю огонь.
– Так точно, Ваше превосходительство. Господа офицеры, разрешите откланяться.
В момент отхода катера с Берлингом от трапа "Асамы" "Кореец" начал поворот на малом ходу на курс, позволяющий подобрать катер. Наверное, русские боятся, что машина катера не сможет выгрести против течения, - усмехнулся про себя Уриу, у англичан полчаса назад таких проблем не было. Все же русские не машинная нация, тот же "Кореец", ну какой идиот дает ход, не подняв заранее якорь? Развернуться-то так еще можно, но вот тронуться с места нельзя, пока не порвется якорная цепь. Странно, а где, собственно, цепь? Вот идиоты, они же утопили якорь!
С катера, оставляя за собой хорошо видимый шлейф черного дыма, взвилась в зимнее небо ракета. Интересно, что же сообщает этот невозмутимый лейтенант своему командиру таким образом? Что блеф не удался, наверное? Это была последняя неторопливая и довоенная мысль в голове Уриу. На "Корейце" спустили сигнал о переговорах, на стеньги мачт взлетели красные боевые флаги, и на носу вспухли клубы порохового дыма от залпа двух восьмидюймовок2  и носового торпедного аппарата! Еще через примерно секунду русский 8'' фугасный снаряд старого образца, разорвавшийся на мостике "Асамы", отправил адмирала в нокаут. Второй снаряд носового залпа "Корейца" попал в носовую оконечность "Асамы", промахнуться с пяти кабельтовых было сложно. Хотя, если честно, он тоже был нацелен в мостик, но попал не менее удачно. Уриу смог прийти в себя через минуту, как раз к моменту взрыва самодвижущейся мины, выпущенной "Корейцем". Увернуться стоящая на якоре "Асама" не могла. Причем очевидцы утверждали, что взрывов было два, и, что уж совсем ни в какие ворота не лезет, первый взрыв якобы произошел за несколько секунд ДО попадания мины, что потом долго, нудно и упорно отрицалось российской стороной.
1. Копии ультиматума были по почте отправлены командирам всех иностранных стационаров. С припиской, что на "Сунгари" загружен взрывоопасный груз, и в случае, если японцы не сдадутся, рекомендуется к нему не приближаться. Проблема только в том, что в Чемульпо почта работала не очень оперативно, и о предупреждение стало известно с запозданием в два дня.
2. Орудие 8''/35 сконструировано на Обуховском заводе Бринком в 1885 году, состоит из внутренней трубы и трех рядов скрепляющих колец. Число нарезов - сорок восемь.
Затвор клиновой, цилиндропризматический, вес замка 417,7 кг; вес ствола с замком 13 710 кг.
Пушка испытывалась на Охтинской морской батарее с 31 ноября 1886 года. Впоследствии эти орудия устанавливались на БрКр "Адмирал Нахимов" (8); БрКр "Память Азова" (2); БрКр "Рюрик" (4); КЛ "Донец", "Запорожец", "Кореец", "Кубанец", "Манчжур", "Уралец" и "Черноморец" - по два орудия.
На БрКр "Адмирал Нахимов" орудия устанавливались на башенных станках Вавассера на центральном штыре с гидравлическим компрессором, близкие по конструкции к станкам Вавассера под 8''/30 пушки.
На БрКр "Память Азова" и канлодках орудия устанавливались на станки на центральном штыре конструкции Дуброва. Они отличались от станков Вавассера в основном размерами и расположением некоторых частей, поэтому в части документов именуются станками системы Вавассера-Дуброва.
Для БрКр "Рюрик" Обуховским сталелитейным заводом были спроектированы станки на центральном штыре специальной конструкции.