Бесконечное лето: Город в заливе (СИ)

 — Ну… — Реви чуть помолчала, а потом рубанула наотмашь. — Он же болен, ты понимаешь? Я имею в виду — на голову. Что он в таком состоянии мог сделать?
 Ну вот, картина Репина «Приплыли». Это я-то болен? Да я здоровее их всех, вместе взятых!
 И тут Алиска меня предала.
 — Мы тут все не сильно здоровы, Реви, — тихо сказала она. — Просто он этого не скрывает. Открытая душа. Особенности пребывания в том самом лагере, о котором я не могу рассказывать.
 Реви присвистнула.
 — А вообще, ты знаешь, он мне и самой сначала не понравился ужасно, — забила очередной гвоздь в мою нежную ранимую душу Алиса. — Дурак дураком показался.
 — И что потом изменилось?
 — А ничего, — на этих словах мое сердце закровоточило и распалось на тысячи маленьких, рыдающих в жестокой агонии кусочков. — Он не меняется. Это меня и подкупило.
 — Непонятно…
 — Ну… да, он нахальный, иногда грубый, и там, где он, всегда крик, вой, дурдом и несчастные случаи на производстве. Да, его бывает слишком много, и это раздражает. Да, может быть, это и не любовь. Так бывает. Каждый любит как умеет.
 Она сделала паузу. Долгую-долгую.
 — Но с ним всегда интересно. Я знаю, что он никогда не предаст ни меня, ни девочек. Никогда не бросит, и не даст нас в обиду, хотя бы ему и пришлось рвать зубами стальные листы. Никогда и ни за что. А я уже успела понять, что это очень много. Больше, чем можно было даже просить.
 Смешно, но за эти слова я почти простил Алиску. Хотя она еще не закончила.
 — Хотя с другой стороны, нас, такие, как мы есть сейчас, обидеть довольно сложно. Невозможно даже.
 Реви издала вопросительный звук. Алиса вздохнула.
 — Как бы понятнее объяснить… Скажем, ты веришь во всякое… необычное?
 — В смысле?
 — Сверхъестественное, — терпеливо объяснила Алиса. — Супергероев со сверхспособностями, призраков, демонов и прочих полубогов.
 — Чушь какую-то несешь, подруга, — безапелляционно заявила Реви. К ней мгновенно вернулась ее обычная самоуверенность. — Мы же живем в двадцать первом веке, пользуемся Интернетом и электричеством, стреляем из самонаводящихся пушек и звоним по умным телефонам.
 — Ну, тогда…
 — Правда, — сбавила обороты девушка, — мы сейчас находимся в таких местах, где иногда не бывает ни мобильной связи, ни приличного вайфая, ни даже света. И порой случается всякое. Я, по крайней мере, видела много… непонятного. Так что скажу так: по обстоятельствам. А к чему был вопрос, вы что — демоны или полубоги?
 — Валялась бы я тут со всякими грубиянками, будь я полубогиней, — фыркнула Алиса. — Но если вкратце, то из-за некоторых штук в секретном лагере, о котором я не могу рассказывать, у нас образовались разные интересные способности, одна из которых — нам не может причинить вреда ни одно оружие.
 — Врешь, — почти спокойно сказала Реви.
 — Неа, — довольным голосом сообщила Алиса. — Потому что обещала. Не то, чтобы мы были совсем неуязвимы, но близко к тому. Никакое оружие, буквально.
 — М-да? — скептически пробормотала Реви. Она была под впечатлением, но быстро искала лазейку. — А если не оружие? А если, подушка, скажем?
 Послышался мягкий удар. Верное решение, я и сам за последние полчаса много раз хотел так же поступить.
 — Ну, ты напросилась! — яростным шепотом закричала Алиса. Началась возня. Я был готов разрыдаться.
 А вам приходилось когда-нибудь ночевать у кровати, на которой бы устраивали бой подушками две красивые девушки, и быть не в состоянии не то, что поучаствовать и пасть в этом бою, а даже пошевелиться? Настоящие адские муки, никакой Данте Алигьери даже рядом не валялся.
 — Подушки, видимо, не считаются, — сделала вывод тяжело дышащая Алиса пару минут спустя. — А в остальном все верно. Плюс нам еще везет очень, постоянно. Ну, то есть это Саше везет, но это одно и то же. Так и живем — в постоянном веселом безумии.
 — Удачливые разгильдяи, — подтвердила Реви. Голос ее тоже звучал устало. Интенсивные физические упражнения — залог крепкого и здорового сна, это вам любой физкультурник скажет. — Завидую я вам… немного. Столько всего получить, да за раз, да в придачу еще и…
 — Не завидуй, — вдруг отрезала Алиса. Да еще головой помотала, судя по звукам, для убедительности. — Ты видишь только то, какими мы стали. Но понятия не имеешь — какими мы были.
 — Но мы-то — здесь и сейчас, нет? — сонно пробормотала Реви.
 Алиса ничего не ответила. Похоже, заснули они практически одновременно. И я, наконец, смог избавиться от проклятого муравья.
 ***
 Хайнрих Вайтхенер, высокий прихрамывающий человек, был в ярости. На высоком лбу вздулись вены, холодные серые глаза метали молнии. Адрес его новой явки практически совпал с жильем одного из напавших на него утром — что это, случайность или предательство? Никчемный, глупый подросток, оказавшийся не в том месте не в то время, каким-то образом с первого же взгляда обнаружил его позицию на крыше, сорвал всю операцию — и вот он же, хохоча во все горло, сидит у дома, находящегося в половине квартала от его собственного нового жилища.
 Возможно ли такое?
 Хайнрих Вайтхенер, морщась, пошевелил рукой. Действие анаболиков закончилось недавно, и тягучее, горячее ощущение отвлекало.
 Такое возможно. Этот район считался относительно безопасным, даже респектабельным. В сущности, нет ничего удивительного, что таинственный работодатель, заказавший ему смерть сначала китайца Ченга, а затем русской Балалайки, выбрал именно эту улицу. Не исключено, что это действительно случайность.