Холод на Трансплутоне

- Почему ты не достаешь свой резак? - закричал ему Игонин. 
Симаков как бы очнулся и принялся вместе с Игониным резать лед. 
- Ну, и каково же было оступиться в "могилу Вселенной?" - посмеиваясь, спросил Игонин, когда Симаков освободился и сделал шаг на негнущихся ногах. - Ладно, ладно, не смотри затравленным зверем, времени-то у нас немного, двинулись... 
Он повернулся, насвистывая. Туман, который поднялся при резке льда, был настолько густ, что, когда Игонин из него выбрался, позади себя обнаружил лишь слабо тлеющий огонек фонаря. Он колыхался, то исчезая совсем, то расширяясь в огненный глаз. 
- Скоро ты там? 
Игонин ждал ответа, но его не было. Глазок фонаря замер и уже не двигался, Игонин оцепенело смотрел на этот замерзший глаз, еще не веря в беду, но уже осознавая, что он боится этой неподвижности больше, чем молчания друга. 
- Симаков!!! 
От собственного крика зазвенело в ушах. Затем наступила тишина, долгая, сводящая с ума тишина, в которой слабо прошелестело слово: 
- Замерзаю... 
В голосе, который скорей угадывался, не было ни страха, ни борьбы, а только покорность. 
Игонин рванулся что было сил, туман колыхнулся, и прямо перед собой он увидел черное изваяние с белым окаменевшим лицом, с глазами, которые были открыты, но которые стеклянно отражали свет. 
Игонин дико посмотрел вокруг, словно тут могла оказаться помощь. Над куполом тумана стыли редкие звезды, сзади лежала черная равнина, которую метнувшийся луч на мгновение сделал белой. 
Поздно было неистовствовать, звать на помощь, убиваться. Поздно и бесполезно: Симаков был так же неподвижен и нем, как и все, что его окружало. 
...Внося тело Симакова в кабину скайдера, Игонин не замечал ни помогавшего ему пилота, ни врача, который при виде Симакова издал удивленное восклицание. Мысленно он видел себя на месте вмороженного по колено в лед товарища, который мог тогда предположить, но не предположил, что именно при таком сжатии способен проявиться мельчайший скрытый дефект скафандра, вопреки расчетам, вопреки опыту, вопреки всему, что они знали о его надежности. 
Пробудило Игонина движение врача, который намеревался раскрыть скафандр Симакова. 
- Осторожно! Тепло, если он не совсем окаменел... 
- Чистый лицевой щиток. Не поняли? 
Быстрым движением врач обнажил грудь Симакова и прикоснулся к ней кардиоскопом. Игонина качнуло к стене: гулкий, наполнивший кабину удар сердца взрывом отозвался в его сознании. 
- Убедились? - поднял голову врач. - Скафандр выдержал, не выдержал человек. Боязнь удушья, боязнь замкнутого пространства, открытого пространства, вот теперь новый подарочек медицине - космохладофобия. Причина обморока не сам холод, а леденящая мысль о холоде, понимаете? 
- Но как же так?! В космосе, в пространстве холод такой же страшный, однако никто, никогда... 
- В космосе у него нет облика, - ответил врач, готовя шприц. - Может быть, поэтому.