Айвазовский
Юлия Андреева
АЙВАЗОВСКИЙ
Море — это моя жизнь.
Глава 1
Он был, о море, твой певец.
A.C. Пушкин.
Историю великого художника моря — Ивана Константиновича Айвазовского хочется пересказать как сказку, чудесную легенду о мальчике, влюбленном или, еще точнее, очарованном морем, юноше, поймавшем водную стихию за волну и заставившем ее перетечь до последней сверкающей капли на свои полотна, о мужчине, мечты которого исполнялись и любовь не оставляла его ни на одно мгновение жизни.
Но прежде чем говорить о самом Иване Айвазовском, справедливым будет поведать о его родне. Вот как пишет о своей семье сам Иван Константинович: «Родился в Феодосии (в Крыму) 1817 года июля 17 дня. Родители Константин Григорьевич и Рипсиме Айвазовские» [1]. А вот и нет, ошибся художник, а может, и специально приврал. Какие еще Айвазовские? Откуда?
Впрочем, давайте по порядку: жил-был армянин Константин (Геворг) Григорьевич Гайвазовский, человек умный и предприимчивый, в меру смелый и рискованный, но вполне осмотрительный и мудрый купец, или, если кому-то больше нравится, «негоциант». Много бродил он по белому свету, оставил благословенную Польшу, в которой, скорее всего, провел детство и где его армянская фамилия Айвазян превратилась сначала в Гайвазян, а затем и в Гайвазовский. Жил Константин с родителями и братьями недалеко от города Львова. Хорошо жилось ему под отеческим кровом, легко давались цифирная наука и непростое торговое дело, еще лучше шли языки. А как же иначе, когда дома говорили по-армянски и по-польски, кругом белели малоросские хаты, в лавку же что ни день наведывались евреи, русские, малороссы и поляки, время от времени шумным веселым табором приезжали цыгане. Мужчины тут же налаживали переносные кузницы, женщины гадали и плясали на площадях и рынках.
Но однажды умер добрый родитель, похоронили дети отца, и старшему, как в сказке, перешла лавка, среднему… в общем, Константину Григорьевичу из отцовского наследства не досталось даже породистого кота, собрал он в котомку личные вещи да и пошел странствовать по белу свету, счастья искать.
Куда только судьба не заносила смелого купца — жил он в Галиции в Дунайском княжестве (так в те времена называли территорию, размещенную на нынешней Молдавии и Валахии). Возможно, пришлось кочевать вместе с табором цыган, во всяком случае, Константин Григорьевич по воспоминаниям сыновей знал цыганский. Шли годы, а дорога все не кончалась. Вот уж темные волосы странника покрыл легкий иней седины, на лице прорезались глубокие морщины, а не было у него своего дома, любимой женщины, не бегали рядом веселые детишки.
Так бы, возможно, и закончил свои дни никому не нужный бобыль Константин Гайвазовский или Геворг Айвазян, он назывался и так и эдак, в зависимости от того, где проживал, если бы однажды не услышал новость, изменившую его жизнь. В гостинице, в которой остановился по своим делам негоциант Гайвазовский, люди наперебой обсуждали последние известия. Оказывается, русский государь даровал маленькому городку Феодосия права «порто-франко», [2] мало этого, город, в котором после войны с турками осталось всего 350 жителей и который медленно, но верно умирал, должен был теперь словно восстать от долгого и тяжелого сна, расправить крылья подобно сказочной птице Феникс и зажить совершенно новой жизнью. Город воскресал из мертвых и нуждался в свежей крови: каменщики, рабочие, купцы, ремесленники приглашались в Феодосию на выгоднейших условиях. Впрочем, Феодосия была готова принять любого, кто желал обосноваться на новом месте, вкладывая в это свой труд или хотя бы капитал. Всем желающим перебраться в Феодосию правительство предоставляло бесплатные земельные участки для постройки жилых домов, а также лавок, амбаров, мастерских и вообще всего, что только могло пригодиться для начала дела на новом месте.
Пока Константин Григорьевич собирался в дорогу, заканчивал дела на старом месте, перевозил свой скромный скарб в Феодосию, в город приехало уже около шести тысяч новых жителей. Повсюду шло активное строительство. Крохотный городишко, расположенный у подножья последних отрогов Крымских гор, задышал, набирая силу, как поднимающийся после долгой болезни человек.
Первым делом правительство конечно же строило порт, снабжая его всем необходимым для встречи и стоянки иностранных судов. Одновременно появилось множество трактиров и гостиниц, способных принимать заезжих гостей. Расширялся рынок. Вскоре у берегов Феодосии действительно появились разнообразные корабли, и город, точно овеянный невидимым духом, вдруг одновременно заговорил на разных языках. Итальянцы, испанцы, греки, турки, русские, малороссы… Всем хватало место на шумном базаре, вина в питейных, кафе и трактирах, веселых девиц, сплетен и новостей.
В Феодосию везли товары со всего юга огромной России. Мешки, ящики и корзины грузились на корабли для отправки в заморские страны, из Греции купцы доставляли изюм, винные ягоды, маслины, орехи, кофе, сок гранатовых яблок — нардек, сарацинское масло, густо вываренный виноградный сок — беклиз, душистую траву кена (хна), которой модницы красили волосы, чтобы те сверкали оттенками рыжего закатного солнца.
Константин Григорьевич взялся за дело, умная голова и немного удачи. Месяц прошел или полгода, не суть, для начала он обзавелся крошечным домиком на окраине города. Еще немного усилий, и вот уже прекрасная соседка армянка Рипсиме стоит рядом с ним у алтаря. Мечта начала исполняться. Наконец-то судьба заметила Гайвазовского и повернулась к нему своим сияющим ликом. Молодая супруга вскоре отяжелела и через год после свадьбы подарила своему уже немолодому мужу долгожданного первенца Григория, [3] еще через год родился второй сын Саргис [4] (в монашестве принявший имя Гавриил (Габриэль). Казалось, счастью не будет конца, молодая семья начала подумывать о приобретении дома в центре города, и тут началась война. 12 июня 1812 года молодой французский монарх Наполеон I [5] вторгся на территорию России. Первые три сотни блестящих всадников 13-го полка в сопровождении полковых музыкантов под песни и веселую музыку переправились на русский берег. Победоносная армия готовилась взять новые земли голыми руками, получить просторы на тарелочке с голубой каемочкой, принять вместе с павшими знаменами и заслуженным лавром.
В связи с военными расходами правительство лишило Феодосию прав порто-франко, сразу же уменьшился приток товара, пошатнулась торговля. Все это не могло не отразиться на доходах мелкого купца Гайвазовского и как следствие на его семье. Мало того, одновременно с войной на Феодосию и весь Крым обрушилась чума!
Люди болели и умирали, правительство было всецело погружено в военные проблемы, не до чумы, а тут еще Рипсиме родила одну за другой двух дочерей, к сожалению, их имена не сохранились. Казалось бы — собирай вещички, сажай на арбу жену с младенцами и беги куда глаза глядят. Но куда бежать? Вскоре Константин Гайвазовский разорился и был вынужден оставить торговлю, занявшись тяжбенными делами. Понимая, что помощи ждать не от кого, Римсиме принялась за рукоделие. И надо отдать должное матери нашего героя, делала она свою работу виртуозно. Обученная с малолетства искусству вышивания, теперь она уверенно помогала своей семье, просиживая ночь над пяльцами, а днем возясь с детишками.
Это было очень тяжелое время. Полтора года свирепствовала чума, полтора года чуть ли не каждый день возвращавшийся с работы Константин Григорьевич сообщал любимой жене о смертях их общих знакомых и друзей. Полтора года изнурительного труда и страха за своих крошечных детей.
