Мы такие же люди

Желтые и оранжевые листья ризофор покачивались на поверхности воды, вытянувшись волнистыми линиями; временами они исчезали в бурлящей пене. 
По берегам острова Хорн ризофоры стояли в воде. Насыщенная влагой поросль висела над поверхностью моря на корнях. Между рядами деревьев протоки выносили в море ил. На образовавшихся отмелях виднелись следы крокодилов. 
Остров Четверга лежит посередине пролива Боут. Мы пристали к берегу. На пристани толпились островитяне в военной форме - в рубашках и шортах цвета хаки. Офицер, встречавший меня на пристани, был невысокого мнения об австралийских писателях, которые ненадолго приезжают в тропические районы Австралии, а по возвращении делятся своими впечатлениями с читателями. 
- Значит, вы приехали сюда собирать материал? - сказал офицер, когда мы сели в джип. - Что ж, читал я писания ваших коллег про стройные пальмы над золотыми пляжами, синее море и прекрасных девушек-туземок. Если бы вы тут пожили лет двадцать, то не стали бы писать подобной чепухи. 
- А вам разве не нравятся тропики? - спросил я. 
- Нет, не особенно. Для меня тропики - это прежде всего зловоние, лихорадка и насекомые, набрасывающиеся на вас, как только вы высунете нос из-под сетки. 
Перед зданием столовой стояло несколько деревьев в цвету. Это был красный жасмин. Опавшие лепестки покрыли землю густым ковром, воздух был насыщен их ароматом. 
Мы расположились в просторной столовой и выпили холодного пива. Через широкие окна был виден отлогий берег моря, поросший кокосовыми пальмами. Волны прилива быстро набегали. Пенящаяся вода заливала буй. 
- Нет, - продолжал офицер, - вы мне лучше не говорите о тропиках. Я хорошо их знаю. Вот мы с вами сидим и истекаем потом; сегодня ночью задохнешься, даже если ничего на себя не натянешь, кроме сетки от москитов. Вас сейчас качало на катере под палящим солнцем. Я пересекал этот отрезок моря не менее сотни раз, я-то знаю, что это скучное, утомительное путешествие. По всей вероятности, вернувшись домой, вы объявите себя специалистом по морскому плаванию на остров Четверга. Вы опишете его, а люди прочтут и скажут: "Ах, какая прелесть!" Все вы, писатели, говорите неправду. 
- То, что вы считаете ложью, - для меня правда, - ответил я. - Мы смотрим на вещи разными глазами. 
- Что вы видели по пути сюда такого, о чем стоило бы написать? , ;. Я рассказал ему о своих впечатлениях. 
- Россказни! - рассмеялся он. - Чистое воображение! 
Нам подали завтрак. Я спросил его, что он думает о коренных австралийцах. 
- Писатели с юга Австралии переоценивают аборигенов, - сказал он. Мы-то понимаем, что они дикари. Единственный понятный туземцу язык - это язык плетки. Они отъявленные лентяи. Сколько ни положишь труда на их воспитание, в душе они всегда останутся дикарями. 
- Я уверен, что это не так, - возразил я. 
- Вы вообще ничего не знаете о туземцах! 
- Но я кое-что знаю о природе человека, - доказывал я. 
- Вы хотите сказать - белого человека. У черных мало общего с белыми. Вы приезжаете сюда с мечтой о мире, где белый и черный - братья. Ложная сентиментальность! Черный - в сущности животное. Если вы к нему добры, он рассматривает это как слабость; бейте его, и он станет вас уважать. 
- Смотрите, - показал он пальцем туда, где за окном под пальмой спал абориген, подложив под голову руки. - Что я вам говорил? Полюбуйтесь дрыхнет, вместо того чтобы работать! Это олицетворение всех островитян. Они работают только из-под палки. Армия испортила туземцев, они вообразили, что сами не хуже белых. 
Когда мы поднялись из-за стола, мой собеседник положил руку мне на плечо и сказал: 
- Ну что ж, мистер Маршалл, я покидаю вас. В тропиках есть одно правило, которое необходимо выполнять: в полдень следует отдыхать, иначе вы не сможете работать. Встретимся часа через два. 
2 
РАССКАЗЫ КУКИ 
Я сидел на носу "Тани" - кеча {Кеч - небольшое двухмачтовое судно.}, на котором солдаты-аборигены с различных островов Торресова пролива ехали на побывку домой. У солдат, нагруженных вещевыми мешками, туго набитыми подарками для жен и детей, был довольный вид. Некоторые из них не виделись с семьями по два года. 
"Тани" зарывался носом в волны, поднимая фонтаны брызг. Большинство белых на борту страдали морской болезнью, аборигены же, расположившиеся на носу, словно наслаждались качкой. Они не обращали внимания на обдававшие их брызги. 
Я сидел между Наггетом и Куки {Наггет (nugget) по-английски означает "самородок": Куки (cookie) - "повар".}, двумя матросами-островитянами, и наблюдал за летучими рыбами. Эти изящные рыбки, преследуемые муренами и королевскими рыбами, пытались ускользнуть, выпрыгивая из воды; казалось, они исполняют какой-то фантастический танец под яркими лучами солнца. 
Куки - худощавый, гибкий человек - встал и пошел на корму, чтобы проверить удочку, которую он привязал к поручням. По-видимому, он служил мишенью для шуток своих приятелей. К нам присоединилось четверо солдат-островитян. Я заметил, что стоило Куки заговорить, как на их лицах появлялась улыбка. 
Когда Куки вернулся, Наггет, наблюдавший, за ним с усмешкой, громко сказал мне: 
- Наш Куки - замечательный рыбак. В ответ Куки состроил гримасу. 
- Скоро мне попадется рыба, - ответил он, - И крупная. 
- Ты женат, Куки? - спросил я. Мне захотелось побольше узнать об этом веселом человеке. 
- Да, женат. 
- Он удачно женился, - многозначительно вставил Наггет. 
Стоявшие позади меня солдаты рассмеялись, а один из них заметил: 
- Куки - очень хороший муж. 
Куки усмехнулся и промолчал. 
- С какого острова ты родом, Куки? - поинтересовался я. 
- С Дарнли. 
- С Дарнли? - повторил я. - Слыхал о таком. Это красивый остров? 
- Самый красивый, - подхватил Куки. 
- Остров Муррей лучше, - возразил Наггет. 
- Мне помнится, жители Муррея были отважные воины, - сказал я. 
- Лучше их в Торресовом проливе не было, - подтвердил Наггет. 
- Ребята с Дарнли были лучше, - решительно возразил Куки. 
Наггет усмехнулся и, вытянув босую ногу, ткнул Куки в спину. 
- Ребята с Дарнли ничего не стоят, - сказал он. 
- Расскажи мне о Дарнли, Куки, - попросил я. - Кто был первый белый человек, побывавший там?