Экспресс 'Надежда'
НИКОЛАЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ГАЦУНАЕВ
ЭКСПРЕСС "НАДЕЖДА"
ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ
Поэт выпрямился и, не выпуская лопаты из рук, устало запрокинул голову. Свинцово-серое осеннее небо низко нависло над коньками крыш деревни Абда. Смеркалось. Моросил дождь. Черные силуэты эсэсовцев в непромокаемых плащах казались порождением чьего-то бредового воображения. Но они были реальностью, как и шмайссеры, направленные на обреченных, как надсадно хриплое дыхание, как скрежет лопат, когда железо натыкалось на гальку в раскисшей от дождей земле, как отнявший тысячи человеческих жизней переход через Сербию, Банку, Задунайщину. Заключенным не давали есть. Всякого, кто пытался подобрать хоть что-то с земли, расстреливали в упор. В деревне Червенка эсэсовцы прикончили за одну ночь тысячу двести человек. И вот теперь была Абда, сентябрь 1944 года.
- Рыть! - рявкнул ближайший эсэсовец. - Слышишь, ты? Рыть!
Поэт согнулся, налег на лопату.
- Хотите спастись? - негромко прозвучало рядом.
Голос мог принадлежать только кому-то из товарищей по беде, и поэт даже не поднял головы.
- Я говорю вполне серьезно.
Поэт с трудом выбросил из ямы ком глины. Краем глаза взглянул на говорящую фигуру и внезапно вздрогнул. На незнакомце был серый с иголочки костюм, шляпа с широкими полями. Выражения лица в сумерках было не разобрать.
- Что вам угодно? - хрипло выдохнул поэт.
- Спасти вас. Решайтесь.
- Не болтать! - заорал эсэсовец.
- Решайтесь, - повторил незнакомец. - Хотите выжить?
- Разумеется... - устало кивнул поэт.
- Эй, ты!.. - взревел эсэсовец и вдруг осекся. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова обрел дар речи. - Куда он подевался, черт его побери?!
На том месте, где только что стоял поэт, одиноко торчала воткнутая в землю лопата.
- Санта Катарина! - комманданте возвел очи горе, выдержал паузу и возвратился с небес на землю. - Что вас не устраивает? Покой, комфорт, изысканная кухня, развлечения. Чего вам еще, камараде?
Комманданте был великолепен: элегантный спортивного типа блондин в небесно-голубом мундире с золотыми шевронами. Вкрадчивый голос. Выбритое до матового свечения лицо выражало постоянную готовность творить добро. Творить истово, самозабвенно, со знанием дела. Вот и сейчас: посетитель сидит в кресле, а он, комманданте, стоит перед ним, как бы воплощая в себе почтительность и уважение. И пахнет от комманданте как положено - лосьоном для бритья и в меру терпким мужским дезодорантом.
Лишь глаза, пожалуй, портили общее впечатление: серостальные, пронзительные, с оттенком снисходительности и собственного превосходства.
Кабинет у комманданте был под стать хозяину: просторная двухсветная комната с овальными окнами-иллюминаторами, серебристым ковром на полу и удобной пастельных расцветок мебелью.
Все было явно рассчитано на то, чтобы успокоить посетителя, настроить на благодушно-оптимистический лад, но, как ни странно, вызывало у Ивана обратную реакцию: возбуждало глухой протест и неодолимое желание ерничать.
- Че еще, да? - Не сводя глаз с лица комманданте, Иван скользнул ладонями по подлокотникам кресла. Встал. - А самую малость. Узнать, куды попал и для ча.
- Зачем? - Комманданте задумчиво пожевал губами. - Очевидно, чтобы остаться в живых. Разве не так?
- Так-то оно так, - кивнул Иван, - а только вам это на што?
- Мне? - светлые брови на лице комманданте недоуменно поползли.
- Непонятно? - посочувствовал Иван.
Брови вернулись в прежнее положение.
- Вы находитесь в экспрессе "Надежда". - Комманданте вздохнул. - Остальное, увы, не в моей компетенции.
- А в чьей?
- Камараде! - Комманданте выставил перед собой холеные розовые ладони, словно отгораживаясь от дальнейших вопросов. - Я уже сказал, - это не в моей компетенции. Вам предоставлена полная свобода. Смотрите, сопоставляйте. Делайте выводы. Вообще делайте что вам заблагорассудится.
- А ежели я экспресс взорвать захочу?
Комманданте вежливо улыбнулся и покачал головой.
- Вы не захотите взорвать экспресс.
- Уверены? - Ивану надоело валять дурака.
- Абсолютно. - Комманданте продолжал улыбаться. - Только глупец из детской сказочки рубит сук, на котором сидит.
- Ну, а если окажется, что я тот самый глупец? Решил удрать с экспресса? Взять и сойти?
- Сюда? - Комманданте качнул головой в сторону иллюминатора. За стеклом высились мрачные, увенчанные снеговыми шапками скалы и в черном небе морозно поблескивали звезды.
- Или сюда? - указующий перст комманданте ткнулся в противоположное окно. Там ослепительно сверкала под тропическим солнцем морская гладь и лениво покачивались на берегу кокосовые пальмы.
- Туда! - в сердцах буркнул Иван и указал под ноги. Внизу размеренно погромыхивало.
- Не советую, - сочувственно покивал комманданте. - Оттуда не возвращаются. Даже с нашей помощью.
Несколько секунд они напряженно глядели друг другу в глаза. "Дуэль взглядов", - мысленно усмехнулся Иван и отвернулся к окну. Моря за окном уже не было. Строго говоря, там вообще ничего не было: серый клубящийся туман и ничего больше. Лицо комманданте опять расплылось в улыбке.
- Посмотрел бы я, как вы на моем месте заулыбались.
- О, это исключено.
- Жаль.
- Почему? - удивился комманданте.
- Потому, что я бы ответил на все ваши вопросы.
- Как знать. - Что-то новое проклюнулось в голосе комманданте. Неуверенность? - И потом, это будут мои вопросы, а не ваши.
- Вопросы останутся те же.
- Вы думаете?
- Уверен.
- Любопытно.
Комманданте заложил руки за спину, прошелся, неслышно, по-кошачьи ступая по ковру. Остановился возле окна. Не оборачиваясь, проговорил:
- Выбросьте из головы, геноссе. Мой вам добрый совет. Живите в свое удовольствие.
- Смахивает на приказ. - Иван улыбнулся.
- Чему вы радуетесь? - все так же, не оборачиваясь, спросил комманданте. На мгновение Иван смешался, но тут же сообразил, что комманданте видит его отражение в стекле иллюминатора.
- Приятно, когда приказывают жить в свое удовольствие.
- Это не приказ. - Комманданте обернулся, и на лице его опять играла улыбка. - Всего лишь благие пожелания. Не смею вас больше задерживать, камрад.