Серебряный Камень (Хранители скрытых путей - 2)

- Запабылпа детспакуюпа запабапавупа! - Потянувшись к своему рюкзаку, она достала ручку и записную книжку. - Давайте определим время и место встречи. 
Под наблюдением стражников по обеим сторонам балюстрады Йен снова нанес укол в левую руку Бирса Эриксона. За поединком пристально следили стоявшие вверху у перил Ивар дель Хивал и Марта; Ивар понимающе усмехался, Марта же бурно аплодировала каждой ошибке своего брата. 
Ну, положим, эти взгляды были еще приятны, но то, что с гостей не сводили глаз, стоило им лишь выйти из комнаты, положительно действовало на нервы. Да какое там "выйти из комнаты"!.. Наверняка за ними следили даже в личных покоях! 
Умом Йен понимал - на месте хозяина замка он ни за что не позволил бы трем чужеземцам свободно разгуливать, где им заблагорассудится, - но легче от этого не становилось. С другой стороны, город полнился слухами о наемных убийцах, собиравшихся прикончить Обетованного Воителя, а во дворце, заверил аргентум, гости в полной безопасности. 
Свежо предание... 
Что ж, чем скорее Йен объяснит, что никакой он не Обетованный Воитель, тем лучше. 
И все же здесь было совсем не дурно, даже если не считать присутствия Марты. 
Вандесты любили незамысловатые названия, что Йену нравилось, пусть даже порой и возникала путаница. Сам город носил название Престол, его клиновидный район между двумя сливавшимися реками также назывался Престолом, Престолом нарекли и территорию крепости, и большое здание Резиденции в северо-восточном углу внутреннего двора замка. Так что когда говорили о Престоле, понять, о чем идет речь, можно было только из контекста. 
В самом Престоле внутри Престола, что внутри Престола, названия также отличались незамысловатостью. Был, разумеется, Престол, был Зал, где заседал - или находился? - Стол. Зал представлял собой длинное здание четырехугольной формы, стены которого казались сложенными из вставших вплотную друг к другу колонн. Это здорово походило на Парфенон, рисунки которого не раз приходилось видеть юноше, хотя колонны греческого храма были поизящнее и не заросли сплошным зеленым ковром из плюща и дикого винограда. 
Внушительными размерами выделялась Резиденция; именно там поселили Йена и его спутников, а также иных представителей знати, не наделенных правом участия в заседании Стола. 
Внутренний двор Престола обустраивали и озеленяли на протяжении многих лет, пока он не превратился в самый настоящий, даже прилизанный сад, перестав быть просто лужайкой. Живые зеленые изгороди самых странных форм перемежались фонтанами; струя одного фонтана, изогнувшись, падала в чашу другого, окатывая водяной пылью листву. 
Длинная веранда, протянувшаяся вокруг всей Резиденции, была не худшим местом, где в тени навеса, обдуваемый прохладным ветерком, Йен коротал часы полуденного зноя за вновь полюбившимся занятием: фехтованием. 
В противоположность бою на мечах, которому его учили Ториан Торсен и Ивар дель Хивал, тренировка шла на эспадронах, то есть краеугольным камнем схватки служила рука с оружием. 
Годы занятий у опытных преподавателей научили Бирса Эриксона, что ключом ко всему была и остается рабочая кисть, то есть кисть руки, сжимавшей клинок. В сражении настоящим оружием укол в бедро или плечо свободной руки может тебя замедлить, но ранение должно быть очень глубоким, чтобы решить исход схватки. Укол в ногу - особенно чувствительны коленные чашечки, хотя сгодится и любое другое место - тоже снизит твою скорость, не более того. Однако если клинок соперника угодил тебе в кисть, считай, ты больше не боец. 
Кисть не только самая важная цель, но и самая незащищенная. Любой выпад, любой удар выводят ее вперед, к клинку соперника. Таким образом, на первый план выходит чувство пространства. Держи под контролем дистанцию между собой и противником, и при каждой атаке он будет открывать тебе рабочую руку. 
Поэтому Бирс Эриксон, как и большинство бойцов его времени, строил свою стратегию вокруг кисти - как собственной, так и Йена. Его излюбленной уловкой было выдвинуть клинок чуть дальше, чем следовало, тем самым заманивая его, после чего должен был последовать сокрушительный ответный удар. 
И Йен разнообразил игру, сперва блокировав атаку Бирса Эриксона, а затем сделав лобовой выпад, который в настоящем бою подставил бы грудь юноши под клинок соперника, а здесь позволил провести туше. 
Бирс Эриксон был готов продолжать - и улыбка на его лице говорила о том, что он умел проигрывать, - однако Йен поднял руку. 
- Хватит, прошу вас! Будьте снисходительны к старику. 
Опустившись на каменную скамейку рядом с парапетом, он с благодарностью принял из рук Марты стакан холодной воды. Удивительно, как быстро выматываешься, фехтуя. Причем устаешь не только физически - хотя попробуй-ка побегай взад и вперед по дорожке; нет, тут еще и нервное напряжение, необходимость быть постоянно начеку, не позволяя себе ни на секунду расслабиться. 
В сопровождении двух стражников из Зала через сумрачный проход с арками, щурясь от яркого света, вышел Арни Сельмо. Стражники застыли по обеим сторонам арки у входа. 
- Только что расстался с парочкой твоих серебряных марок, - понизив голос, сообщил старик. 
- Прикупил что-то? 
Арни, кивнув, запустил пальцы в карман рубашки и извлек оттуда сложенный листок бумаги. 
- Кажется, да. 
Дрожащей от волнения рукой юноша взял листок. 
Печатными буквами шли слова: Йену Сильверстейну. Встрепачапа напа угпалупа напавозпанойпа ипа плопащападипа напа запакапатепа. 
Ага, значит, Торри где-то здесь! Решился все же отправиться следом. 
Ивар дель Хивал подошел ближе, пытаясь заглянуть в бумажку. 
Йен протянул ему листок и с некоторым удовлетворением отметил, как на лбу исполина возникли недоуменные складки. 
- Как по-твоему, могу я выйти в город? 
Ивар дель Хивал поджал губы. 
- Не знаю, какие указания у стражи - выпускать тебя отсюда или нет. Он тряхнул головой. - Надо спросить... 
- Или же последовать известному правилу: легче вымолить прощение, чем позволение. 
Стянув с себя мокрую от пота майку, Йен вытер ею грудь и подмышки. Рядом с ножнами, где покоился "Покоритель великанов", лежала свежая белоснежная туника. Надев ее, юноша опоясался мечом.