Том 1. Стихотворения и поэмы 1899-1926

Часть 6 из 57 Информация о книге
  Небо запуталось звездными крыльями
 В чаще ветвей. Как колонны стволы.
 Падают, вьются, ложатся с усильями
 По лесу полосы света и мглы.
 
  Чу! по оврагам лесным – буераками
 Рвется охота… и топот и звон.
 Ночью по лесу, гонимый собаками,
 Мчится влюбленный Олень-Актеон.
 
  Ходит туман над росистой поляною.
 Слабо мерцает далекий ледник.
 К красной сосне, словно чернью затканою,
 Кто-то горячей щекою приник.
 
  Грустная девочка – бледная, страстная.
 Складки туники… струи серебра…
 Это ли ночи богиня прекрасная –
 Гордого Феба сестра?
 
  Топот охоты умолк в отдалении.
 Воют собаки, голодны и злы.
 Гордость… и жажда любви… и томление…
 По лесу полосы света и мглы.
 
 
1902
Париж
Allee d'Observatoire [2]
  Когда время останавливается
   «Тесен мой мир. Он замкнулся в кольцо…»
   Тесен мой мир. Он замкнулся в кольцо.
 Вечность лишь изредка блещет зарницами.
 Время порывисто дует в лицо.
 Годы несутся огромными птицами.
 
  Клочья тумана – вблизи… вдалеке…
 Быстро текут очертанья.
 Лампу Психеи несу я в руке –
 Синее пламя познанья.
 
  В безднах скрывается новое дно.
 Формы и мысли смесились.
 Все мы уж умерли где-то давно…
 Все мы еще не родились.
 
 
Июнь 1904
  «Быть заключенным в темнице мгновенья…»
   Быть заключенным в темнице мгновенья,
 Мчаться в потоке струящихся дней.
 В прошлом разомкнуты древние звенья,
 В будущем смутные лики теней.
 
  Гаснуть словами в обманных догадках,
 Дымом кадильным стелиться вдали.
 Разум запутался в траурных складках,
 Мантия мрака на безднах земли.
 
  Тени Невидимых жутко громадны,
 Неосязаемо близки впотьмах.
 Память – неверная нить Ариадны –
 Рвется в дрожащих руках.
 
  Время свергается в вечном паденьи,
 С временем падаю в пропасти я.
 Сорваны цепи, оборваны звенья –
 Смерть и Рожденье – вся нить бытия.
 
 
<Июль 1905>
  «И день и ночь шумит угрюмо…»
   И день и ночь шумит угрюмо,
 И день и ночь на берегу
 Я бесконечность стерегу
 Средь свиста, грохота и шума.
 
  Когда ж зеркальность тишины
 Сулит обманную беспечность,
 Сквозит двойная бесконечность
 Из отраженной глубины.
 
 
<1903>
  «По ночам, когда в тумане…»
  Валерию Брюсову
 
  По ночам, когда в тумане
 Звезды в небе время ткут,
 Я ловлю разрывы ткани
 В вечном кружеве минут.
 Я ловлю в мгновенья эти,
 Как свивается покров
 Со всего, что в формах, в цвете,
 Со всего, что в звуке слов.
 
  Да, я помню мир иной –
 Полустертый, непохожий,
 В вашем мире я – прохожий,
 Близкий всем, всему чужой.
 Ряд случайных сочетаний
 Мировых путей и сил
 В этот мир замкнутых граней
 Влил меня и воплотил.
 
  Как ядро, к ноге прикован
 Шар земной. Свершая путь,
 Я не смею, зачарован,
 Вниз на звезды заглянуть.
 Что одни зовут звериным,
 Что одни зовут людским –
 Мне, который был единым,
 Стать отдельным и мужским!
 
  Вечность с жгучей пустотою
 Неразгаданных чудес
 Скрыта близкой синевою
 Примиряющих небес.
 Мне так радостно и ново
 Всё обычное для вас –
 Я люблю обманность слова
 И прозрачность ваших глаз.
 Ваши детские понятья
 Смерти, зла, любви, грехов –
 Мир души, одетый в платье
 Из священных, лживых слов.
 Гармонично и поблекло
 В них мерцает мир вещей,
 Как узорчатые стекла
 В мгле готических церквей…
 В вечных поисках истоков
 Я люблю в себе следить
 Жутких мыслей и пороков
 Нас связующую нить. –
 
  Когда ж уйду я в вечность снова?
 И мне раскроется она,
 Так ослепительно ясна,
 Так беспощадна, так сурова
 И звездным ужасом полна!
 
 
1903
Коктебель
  II. Amori Arasacrum [3]
  Маргарите Васильевне Сабашниковой
 
  «Я ждал страданья столько лет…»
   Я ждал страданья столько лет
 Всей цельностью несознанного счастья.
 И боль пришла, как тихий синий свет,
 И обвила вкруг сердца, как запястье.
 
  Желанный луч с собой принес
 Такие жгучие, мучительные ласки.
 Сквозь влажную лучистость слез
 По миру разлились невиданные краски.
 
  И сердце стало из стекла,
 И в нем так тонко пела рана:
 «О, боль, когда бы ни пришла,
 Всегда приходит слишком рано».
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница