Том 1. Стихотворения и поэмы 1899-1926

23 августа 1915
Биарриц
  
Пролог
 
 
Андрею Белому
 
 
 
Ты держишь мир в простертой длани,
 
И ныне сроки истекли…
 
В начальный год Великой Брани
 
Я был восхищен от земли.
 
 
 
И, на замок небесных сводов
 
Поставлен, слышал, смуты полн,
 
Растущий вопль земных народов,
 
Подобный реву бурных волн.
 
 
 
И с высоты непостижимой
 
Низвергся Вестник, оку зримый,
 
Как вихрь сверлящей синевы.
 
Огнем и сумраком повитый,
 
Шестикрылатый и покрытый
 
Очами с ног до головы.
 
 
 
И, сводом потрясая звездным,
 
На землю кинул он ключи,
 
Земным приказывая безднам
 
Извергнуть тучи саранчи,
 
Чтоб мир пасти жезлом железным.
 
 
 
А на вратах земных пещер
 
Он начертал огнем и серой:
 
«Любовь воздай за меру мерой,
 
А злом за зло воздай без мер».
 
 
 
И, став как млечный вихрь в эфире,
 
Мне указал Весы:
 
        «Смотри:
 
В той чаше – мир; в сей чаше – гири:
 
Всё прорастающее в мире
 
Давно завершено внутри».
 
 
 
Так был мне внешний мир показан
 
И кладезь внутренний разъят.
 
И, знаньем звездной тайны связан,
 
Я ввержен был обратно в ад.
 
 
 
Один среди враждебных ратей –
 
Не их, не ваш, не свой, ничей –
 
Я голос внутренних ключей,
 
Я семя будущих зачатий.
 
 
11 сентября 1915
Биарриц
  
Армагеддон
 
 
Л. С. Баксту
 
 
«Три духа, имеющие вид жаб… соберут царей вселенной для великой битвы… в место, называемое Армагеддон…»
 
Откровение, XVI, 12-16
 
 
 
Положив мне руки на заплечье
 
(Кто? – не знаю, но пронзил испуг
 
И упало сердце человечье…)
 
Взвел на холм и указал вокруг.
 
 
 
Никогда такого запустенья
 
И таких невыявленных мук
 
Я не грезил даже в сновиденьи!
 
Предо мной, тускла и широка,
 
Цепенела в мертвом исступленьи
 
Каменная зыбь материка.
 
 
 
И куда б ни кинул смутный взор я –
 
Расстилались саваны пустынь,
 
Русла рек иссякших, плоскогорья;
 
По краям, где индевела синь,
 
Громоздились снежные нагорья
 
И клубились свитками простынь
 
Облака. Сквозь огненные жерла
 
Тесных туч багровые мечи
 
Солнце заходящее простерло…
 
Так прощально гасли их лучи,
 
Что тоскою мне сдавило горло
 
И просил я:
 
«Вещий, научи:
 
От каких планетных ураганов
 
Этих волн гранитная гряда
 
Взмыта вверх?»
 
      И был ответ:
 
          «Сюда
 
По иссохшим ложам океанов
 
Приведут в день Страшного Суда
 
Трое жаб царей и царства мира
 
Для последней брани всех времен.
 
 
 
Камни эти жаждут испокон
 
Хмельной желчи Божьего потира.
 
Имя этих мест – Армагеддон».
 
 
3 октября 1915
Биарриц
  
«Не ты ли…»
 
 
 
Не ты ли
 
В минуту тоски
 
Швырнул на землю
 
Весы и меч
 
И дал безумным
 
Свободу весить
 
Добро и зло?
 
 
 
Не ты ли
 
Смесил народы
 
Густо и крепко,
 
Заквасил тесто
 
Слезами и кровью
 
И топчешь, грозный,
 
Грозды людские
 
В точиле гнева?
 
 
 
Не ты ли
 
Поэта кинул
 
На стогны мира
 
Быть оком и ухом?
 
 
 
Не ты ли
 
Отнял силу у рук
 
И запретил
 
Сложить обиды
 
В глубокой чаше
 
Земных весов,
 
Но быть назначил
 
Стрелой, указующей
 
Разницу веса?
 
 
 
Не ты ли
 
Неволил сердце
 
Благословить
 
Убийц и жертву,
 
Врага и брата?
 
 
 
Не ты ли
 
Неволил разум
 
Принять свершенье
 
Непостижимых
 
Твоих путей
 
Во всем гореньи
 
Противоречий,
 
Несовместимых
 
Для человечьей
 
Стесненной мысли?
 
 
 
Так дай же силу
 
Поверить в мудрость
 
Пролитой крови;
 
 
 
Дозволь увидеть
 
Сквозь смерть и время
 
Борьбу народов,
 
Как спазму страсти,
 
Извергшей семя
 
Всемирных всходов!
 
 
1 декабря 1915
Париж
  
Усталость
 
 
М. Стебельской
 
 
«Трости надломленной не преломит
 
И льна дымящегося не угасит».
 
Исаия 42, 3
 
 
 
И тогда, как в эти дни, война
 
Захлебнется в пламени и в лаве,
 
Будет спор о власти и о праве,
 
Будут умирать за знамена…
 
 
 
Он придет не в силе и не в славе,
 
Он пройдет в полях, как тишина;
 
Ничего не тронет и не сломит,
 
Тлеющего не погасит льна
 
И дрожащей трости не преломит.
 
Не возвысит голоса в горах,
 
Ни вина, ни хлеба не коснется –
 
Только всё усталое в сердцах
 
Вслед Ему с тоскою обернется.
 
Будет так, как солнце в феврале
 
Изнутри неволит нежно семя
 
Дать росток в оттаявшей земле.
 
 
 
И для гнева вдруг иссякнет время,
 
Братской распри разомкнется круг,
 
Алый Всадник потеряет стремя,
 
И оружье выпадет из рук.