Том 1. Стихотворения и поэмы 1899-1926
Часть 2 из 57 Информация о книге
I. Годы странствий
Якову Александровичу Глотову
…И мир, как море пред зарею,
И я иду по лону вод,
И подо мной и надо мною
Трепещет звездный небосвод…
Пустыня («Монмартр… Внизу ревет Париж…»)
Монмартр… Внизу ревет Париж –Коричневато-серый, синий…Уступы каменистых крышСлились в равнины темных линий.То купол зданья, то соборВстает из синего тумана.И в ветре чуется просторВолны соленой океана…Но мне мерещится порой,Как дальних дней воспоминанье,Пустыни вечной и немойНенарушимое молчанье.Раскалена, обнажена,Под небом, выцветшим от зноя,Весь день без мысли и без снаВ полубреду лежит она,И нет движенья, нет покоя…Застывший зной. Устал верблюд.Пески. Извивы желтых линий.Миражи бледные встают –Галлюцинации Пустыни.И в них мерещатся зубцыСтаринных башен. Из туманаГорят цветные изразцыДворцов и храмов Тамерлана.И тени мертвых городовУныло бродят по равнинеНеостывающих песков,Как вечный бред больной Пустыни.Царевна в сказке, – словом властнымСтепь околдованная спит,Храня проклятой жабы видПод взглядом солнца, злым и страстным.Но только мертвый зной спадетИ брызнет кровь лучей с заката –Пустыня вспыхнет, оживет,Струями пламени объята.Вся степь горит – и здесь, и там,Полна огня, полна движений,И фиолетовые тениТекут по огненным полям.Да одиноко городищаЧернеют жутко средь степей:Забытых дел, умолкших днейНенарушимые кладбища.И тлеет медленно закат,Усталый конь бодрее скачет,Копыта мерно говорят,Степной джюсан звенит и плачет.Пустыня спит, и мысль растет…И тихо всё во всей Пустыне:Широкий звездный небосводДа аромат степной полыни…1901
Ташкент – Париж
В вагоне
Снова дорога. И с силой магическойВсё это вновь охватило меня:Грохот, носильщики, свет электрический,Крики, прощанья, свистки, суетня…Снова вагоны едва освещенные,Тусклые пятна теней,Лица склоненныеСпящих людей.Мерный, вечный,Бесконечный,ОднотонныйШум колес.Шепот сонныйВ мир бездонныйМысль унес…Жизнь… работа…Где-то, кто-тоВечно что-тоВсё стучит.Ти-та… то-та…Вечно что-тоМысли соннойГоворит.Так вот в ушах и долбит и стучит это:Ти-та-та, та-та-та… та-та-та… ти-та-та…Мысли с рыданьями ветра сплетаются,Поезд гремит, перегнать их старается…Чудится, еду в России я…Тысячи верст впереди.Ночь неприютная, темная.Станция в поле… Огни ее –Глазки усталые, томные –Шепчут: «Иди…»Страх это? Горе? Раздумье? Иль что ж это?Новое близится, старое прожито.Прожито – отжито. Вынуто – выпито…Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…Чудится степь бесконечная…Поезд по степи идет.В вихре рыданий и стоновСлышится песенка вечная.Скользкие стены вагоновДождик сечет.Песенкой этой всё в жизни кончается,Ею же новое вновь начинается,И бесконечно звучит и стучит это:Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…Странником вечнымВ пути бесконечномСтранствуя целые годы,Вечно стремлюсь я,Верую в счастье,И лишь в ненастьеВ шуме ночной непогодыВеет далекою Русью.Мысли с рыданьями ветра сплетаются,С шумом колес однотонным сливаются,И безнадежно звучит и стучит это:Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…Май 1901
В поезде между Парижем и Тулузой
Кастаньеты
Е. С. Кругликовой
Из страны, где солнца светЛьется с неба жгуч и ярок,Я привез себе в подарокПару звонких кастаньет.Беспокойны, говорливы,Отбивая звонкий стих, –Из груди сухой оливыСталью вырезали их.Щедро лентами одетыС этой южной пестротой;В них живет испанский зной,В них сокрыт кусочек света.И когда Париж огромныйВесь оденется в туман,В мутный вечер, на диванЛягу я в мансарде темной,И напомнят мне онеИ волны морской извивы,И дрожащий луч на дне,И узлистый ствол оливы,Вечер в комнате простой,Силуэт седой колдуньи,И красавицы плясуньиСтан и гибкий и живой,Танец быстрый, голос звонкий,Грациозный и простой,С этой южной, с этой тонкойСтрекозиной красотой.И танцоры идут в ряд,Облитые красным светом,И гитары говорятВ такт трескучим кастаньетам,Словно щелканье цикадВ жгучий полдень жарким летом.