Путями Каина. Трагедия материальной культуры

4
Так стал он предком всех убийц,
Преступников, пророков — зачинатель
Ремесл, искусств, наук и ересей.
5
Кулак — горсть пальцев, пясть руки,
Сжимающая сручье иль оружье, —
Вот сила Каина.
6
В кулачном праве выросли законы
Прекрасные и кроткие в сравненьи
С законом пороха и правом пулемета.
Их равенство — в предельном напряженьи
Свободных мускулов,
Свобода — в равновесьи
Звериной мощи с силами природы.
7
Когда из пламени народных мятежей
Взвивается кровавый стяг с девизом:
«Свобода, братство, равенство иль смерть» —
Его древко зажато в кулаке
Твоем, первоубийца Каин.
11 марта 1922
Феодосия
 
МЕЧ
1
Меч создал справедливость.
2
         Насильем скованный,
         Отточенный для мщенья, —
Он вместе с кровью напитался духом
         Святых и праведников,
         Им усекновенных.
И стала рукоять его ковчегом
Для их мощей.
(Эфес поднять до губ —
Доныне жест военного салюта).
И в этом меч сподобился кресту —
Позорному столбу, который стал
Священнейшим из символов любви.
3
На справедливой стали проступили
Слова молитв и заповеди долга:
«Марии — Деве милосердной — слава»,
«Не обнажай меня без нужды,
Не вкладывай в ножны без чести»,
«In te, о Domine, speravi!» [1]
Восклицают средневековые клинки.
Меч сосвященствовал во время
         Литургии,
Меч нарекался в таинстве крещенья.
Их имена «Отклер» и «Дюрандаль»
         Сверкают, как удар.
         И в описях оружья
К иным прибавлено рукой писца:
         «Он — фея».
4
Так из грабителя больших дорог
         Меч создал рыцаря
         И оковал железом
Его лицо и плоть его; а дух
Провел сквозь пламя посвященья,
Запечатляя в зрящем сердце меч,
Пылающий в деснице Серафима:
         Символ земной любви,
         Карающей и мстящей,
Мир рассекающий на «Да» и «Нет»,
На зло и на добро.
«Si! Si! — No! No!», [2]
Как утверждает Сидов меч «Тисона».
5
Когда же в мир пришли иные силы
И вновь преобразили человека,
Меч не погиб, но расщепился в дух:
Защитницею чести стала шпага
(Ланцет для воспаленных самолюбий),
         А меч —
Вершителем судебных приговоров.
         Но, обесчещенный,
         Он для толпы остался
                  Оракулом
         И врачевателем болезней;
И палачи, собравшись, хоронили
         В лесах Германии
         Усталые мечи,
         Которые отсекли
         Девяносто девять.
6
         Казнь реформировал
         Хирург и филантроп,
         И меч был вытеснен
         Машинным производством,
Введенным в область смерти, и с тех пор
         Он стал характером,
         Учением, доктриной:
Сен-Жюстом, Робеспьером, гильотиной —
Антиномией Кантова ума.
7
         О, правосудие,
         Держащее в руках
Весы и меч! Не ты ль его кидало
На чашки мира: «Горе побежденным!»?
Не веривший ли в справедливость
         Приходил
К сознанию, что надо уничтожить
         Для торжества ее
         Сначала всех людей?
Не справедливость ли была всегда
Таблицей умноженья, на которой
         Труп множили на труп,
         Убийство на убийство
         И зло на зло?
Не тот ли, кто принес «Не мир, а меч»,
В нас вдунул огнь, который
Язвит и жжет, и будет жечь наш дух,
         Доколе каждый
Таинственного слова не постигнет:
«Отмщенье Мне и Аз воздам за зло».
1 февраля 1922
Феодосия
 
ПОРОХ
1
Права гражданские писал кулак,
Меч — право государственное, порох
Их стер и создал воинский устав.
2
На вызов, обращенный не к нему,
Со дна реторт преступного монаха
         Порох
Явил свой дымный лик и разметал
         Доспехи рыцарей,
         Как ржавое железо.
3
«Несчастные, тащите меч на кузню
И на плечо берите аркебузы:
Честь, сила, мужество — бессмысленны.
         Теперь
Последний трус стал равен
Храбрейшему из рыцарей».
         — «О, сколь благословенны
Века, не ведавшие пороха,
В сравненьи с нашим временем, когда
Горсть праха и кусок свинца способны
Убить славнейшего…»
         Так восклицали
Неистовый Орланд и мудрый Дон-Кихот —
Последние мечи средневековья.