Я не свидетель
- Я, наверное, к вам? - спросила она. - Мне нужен товарищ Михальченко. Моя фамилия Лынник.
- Я и есть Михальченко, - он приветливо улыбнулся.
- Меня участковый попросил зайти к вам по какому-то делу.
- Садитесь, Ольга Викторовна, - он встал и придвинул ей поудобней кресло, поймав себя на мысли, что почти не актерствует, что с такой женщиной приятно быть обходительным и услужливым.
- Что же это за такое бюро у вас? И название странное - "След"? спросила она.
- Просто частное сыскное агентство. Кооператив своего рода. Только мы ничего не производим, - засмеялся он. - Оказываем разные услуги: разыскиваем пропавших детей, взрослых, собачек, охраняем кооперативы. В общем, много всякого, - она сидела чуть повернувшись боком, и в широкой пройме ее блузки в глубине он видел нежную складку, шедшую в обозначившейся выпуклости груди. - Ольга Викторовна, разговор у нас будет секретный, абсолютно между нами, - он заговорщически подмигнул. - Но и серьезный. Никто - ни знакомые, ни приятели, ни Леня Локоток, ни даже муж не должны о нем знать. - Михальченко специально сразу же упомянул Локотка, давая понять собеседнице, что ее связь с Локотком для него не секрет. И мужа вспомнил намеренно, мол, не бойся, я тебя не заложу, семейные дела ваши меня не касаются, не знает этот лопух о твоем хахале, так ему и надо, дуракам на красивых жениться противопоказано.
Он увидел, что глаза Лынник испуганно забегали по его лицу, загар на щеках загустел от прилива крови.
- Пожалуйста, чтоб муж не знал, - тихо попросила она. - Он добрый человек. Работает, работает, чтоб мне хорошо жилось. Все уговаривает, чтоб я ушла из бара... А Леню я люблю. Мы давно с ним... Еще до замужества... А что случилось?
- Так и договоримся. Ни вы никому ни слова, ни я. А случилось вот что: восемнадцатого апреля вы или кто-то по вашему паспорту сдал в ломбард плащ. Импортный, темно-синий. Было такое?
- Было, - она посмотрела на него, будто удивилась: вот это и все? Это же пустяк, обычное дело.
- Расскажите мне подробно, как вы провели день накануне, семнадцатого.
- Накануне? - она задумалась, вспоминая. - В тот день у меня, кажется, был отгул. Мы поехали с Леней в наш гриль-бар, пообедали.
- Выпили?
- Нет, Леня не пьет... Потом вернулись в город, гуляли в роще. Мне надо было торопиться к портнихе, я отдала ей ушить джинсы. Мы попрощались, и я ушла. Он тоже спешил. На съемки.
- На какие съемки?
- Он контракт заключил на конном заводе с немцем из Германии. Снимки для ихнего журнала про наш конный завод...
- В котором часу вы приехали к портнихе?
- Без четверти пять.
- Почему вы так точно помните время?
- Она назначила мне к пяти. А когда я приехала, у нее еще сидела другая заказчица. Портниха еще спросила: "Что ты так рано?" Она не любит, чтоб в ее доме сталкивались клиентки.
- Понятно. Дальше. В тот день вы еще виделись с Локотком?
- Нет. Только по телефону говорили. Он позвонил, попросил, чтоб я сдала в ломбард вещи кое-какие.
- Это зачем же?
- Он никогда хорошие вещи дома не держит, боится, чтоб не обворовали. Знаете, что сейчас делается! Тем более, когда он уезжает на целый сезон. Обычно я и сдаю. А тут знакомый поляк привез много хороших вещей из Турции. Утром до работы, мы открываемся в двенадцать, я и пошла к Лене домой...
- У вас есть ключи от его квартиры?
- Да... Взяла сумку с вещами...
- Красивая сумка - зеленая с черным?
- Нет, - она удивилась. - Другую, большую, серую. Пошла в ломбард и сдала.
- Среди прочих вещей в сумке был и плащ?
- Ну да... А потом перед самым Лениным отъездом приехал приятель из Москвы за этими вещами. Леня покупал их по его заказу. Я пошла в ломбард выкупить.
- А почему плащ не выкупили?
- Леня сказал: "Забери все, кроме плаща. Пусть еще полежит".
- Понятно. Где сейчас Локоток?
- Там же, в Коктебеле.
- Что он так долго там?
- Он уезжает туда работать на сезон. С напарником из местных фотографирует на пляжах курортников.
- Когда он должен вернуться?
- На днях. Точно не знаю. С билетами сейчас трудно. Он собирался в Феодосию за билетом.
Михальченко сделал паузу. И Лынник, воспользовавшись ею, вставила свой вопрос:
- Все-таки, что случилось? Ему ничто не грозит?
- Ничего вам пока сказать не могу. Выясняем, - ответил он неопределенно. - Вот сверим время, посмотрим.
Она не поняла, о каком времени он говорит, только видела, что на лице этого крупного сильного мужчины опять появилась доброжелательность.
- Почему вас так интересует этот плащ? - спросила Лынник.
- Чужой он, Оля. Чужой... Хорошо. На сегодня хватит. Спасибо, что зашли. Уговор наш помните: никому ни слова, даже Локотку, - Михальченко подумал и добавил: - Это для его пользы.
- Конечно, конечно, - она поднялась.
Михальченко проводил ее до двери.
30
- Значит, говоришь, Локоток заключил контракт с конезаводом? Для этого журнала? - спросил Левин.
- Да, - Михальченко листал последний номер журнала, который Шоор подарил Левину.
- Смотри, какой шустрый. Сейчас уточним. - Левин снял трубку и набрал приемную директора. - Алло! Степана Яковлевича, пожалуйста. Скажите: Левин из прокуратуры... Нет, мы не договаривались. Он меня знает. Действительно, они были знакомы давно, лет пятнадцать назад в конюшне вспыхнул пожар, погибли две очень дорогие лошади, Левин надзирал тогда за следствием. И сейчас, ожидая пока его соединят с директором конного завода, он подумал, что есть бесчетное количество людей в городе, знавших его и кого знал он, которых когда-то коснулась беда или неприятность, ставшая невеселым поводом для знакомства. Большинство потом падало из его жизни, но кое с кем сохранились если не дружеские, то просто добрые отношения. - Степан Яковлевич? Левин... Да-да... Ничего, как все, так и я... А вы?.. Ну и слава Богу... В общем-то пустяк. Мне господин Шоор подарил журнал "Я - жокей". Что это за парень с вашими лошадками? Кто? Локоток? Ага... Он что, по контракту? Понятно. Нет, больше ничего, спасибо... Да, Степан Яковлевич, а господин Шоор не собирается к вам? Жаль... Всего доброго. - Он опустил трубку и сказал Михальченко: Красавчик на картинках, которые перед тобой, это и есть наш Локоток.