Место происшествия - фронт
Михась умолк, не зная, что ответить. А солдат ждал, пока тот уступит ему дорогу.
— Браток, — опять зашептал Михась, — дай, браток. Возьми мои часы за это. Почти новенькие, батька подарил… — Михась торопливо отстегнул часы и сунул их к глазам раненого.
Солдат оторопело смотрел на ярко сверкавшие часы, потом посмотрел в лицо Михасю и сказал:
— Без надобности мне чужие часы. Дай дорогу… — Но потом, подумав, добавил: — Ладно, отстегивай лопатку, вояка. А подарок батьки беречь надо…
* * *Бой кончился. Через переправу потянулись колонны нашей пехоты, которой после стычки с «бродячим котлом» охотно уступали дорогу обозы. И шоферы на своих грузовиках уже так не рвались вперед.
А третья рота, принявшая на себя основной удар гитлеровцев, расположилась на опушке леса. Солдаты, рассевшись на траве, одни чистили оружие, другие гремели котелками, готовясь к завтраку. На лесной дороге дымилась кухня.
Со стороны походной кухни показался Петр Козев. В руках он держал малую саперную лопату. Увидев Михася Печерицу, колдовавшего под кустом орешника над своим вещмешком, Козев повернулся к нему спиной и, обращаясь к солдатам, громко спросил:
— Кто может сказать, где пребывает сейчас пан Печерица?!
Михась вскочил на ноги, подбежал к Козеву.
— Дядько Петро, — зашептал он, — это между нами… Давайте лопату.
Козев вручил Михасю малую саперную, что-то еще хотел сказать, но, встретившись взглядом с глазами Печерицы, только крякнул и промолвил:
— Так-то оно…
Василий Ивлев, вытянув свои длинные ноги, лежал на боку и с усмешкой наблюдал, как Михась отпарывал, а затем снова пришивал к кожаному чехлу лопатки петлю, которая надевается на ремень. Ивлеву была известна история, приключившаяся с Печерицей ночью. Михась не удержался — рассказал все дружку.
— Обе будешь таскать? — спросил он у Михася.
— А то как же? — удивился Печерица. — Объявится хозяин, вернуть нужно. — И он начал подгонять снаряжение — надел ремень с двумя лопатками, подсумками, гранатной сумкой, приладил за спиной вещмешок, взялся за скатку.
— На верблюда похож, — хмыкнул Ивлев. — А почему ж командирский ремень спрятал?
— Ни к чему он мне, — хмуро ответил Михась. — Солдат должен быть солдатом.