Эндшпиль
Стоянка и склон холма за зоной внутренней охраны были усеяны военными транспортными грузовиками и машинами “скорой помощи”. На поле стояли пять вертолетов и еще два виднелись в небе.
Полковник Андерсон посмотрел на безоблачный небосклон.
– Интересно, что обо всем этом подумают русские.
– К черту русских! – разозлился Кетчем". – Мне сегодня здорово достанется от всех, вплоть до вице-президента. Я не успею вернуться, как меня тут же с ним свяжут. И каждый будет интересоваться, каким образом могло такое произойти. И что мне им говорить, Стив?
– Мы и раньше иногда сталкивались со сложностями, – задумчиво сказал Андерсон. – Но такого еще не было. Вы видели результаты последнего психиатрического обследования Волтерса, Всего два месяца назад. Нормален, умен, не женат, хорошо адаптируется к стрессовым ситуациям, честолюбив лишь в пределах служебных обязанностей, пунктуален в выполнении приказов, прошлой осенью входил в состав команды-победительницы на соревнованиях по запуску ракет в Вандербурге. Воображения не больше, чем вон у того мешка с углем. В общем, идеальный персонаж для службы на ракетной базе.
Кетчем закурил сигару и выпустил облако дыма.
– Так что же тогда произошло? Андерсон покачал головой и уставился на опускавшийся вертолет.
– Ничего не понимаю. Волтерс знал, что завершающая процедура активации механизма запуска ракеты может быть осуществлена лишь в тандеме еще с двумя операторами, находящимися в отдельном контрольном центре. Он знал, что компьютеры будут выдерживать пятисекундную паузу, пока не получат оттуда подтверждения. Но ни за что ни про что убил Била и застрелился сам.
– Эта записка у вас? – прорычал Кетчем, не вынимая сигары изо рта.
– Так точно, сэр.
– Отдайте ее мне.
Предсмертная записка Волтерса была вставлена в пластиковую планшетку, хотя Кетчем не видел в этом никакого смысла, уж конечно, никто не станет снимать с нее отпечатков пальцев. Сквозь пластик была отчетливо видна запись: “В. Б. – К. А. Б. Королевская пешка на В6. Следите за своими ходами, Кристиан”.
– Какой-то шифр, да, Стив? – спросил Кетчем. – Этот шахматный бред что-нибудь говорит вам?
– Нет, сэр.
– Как вы думаете, может быть, К. А. Б. – это Комитет Авиационной Безопасности?
– Не вижу в этом особого смысла, сэр.
– А что это за бред про Кристиана? Волтерс что, верил в реинкарнацию или нечто похожее?
– Нет, сэр. Согласно показаниям капеллана базы, лейтенант был унитарном, но службы в церкви никогда не посещал.
– Буквы В, и Б, могут означать Волтерс и Бил, – предположил Кетчем, – но какой в этом смысл? Андерсон покачал головой.
– Ни малейшего представления, сэр. Может, разведка или ФБР что-нибудь выяснят. По-моему, вот в том зеленом вертолете прилетел фэбээровец из Денвера.
– Как мне не нравится, что они суют в это свой нос! – проворчал Кетчем, вынул сигару изо рта и сплюнул.
– Таков закон, сэр, – откликнулся Андерсон, – они обязаны заниматься этим.
Генерал Кетчем бросил на полковника такой взгляд, что тот вынужден был опустить глаза и со страшной заинтересованностью начать рассматривать складку на своих брюках.
– Ладно, – наконец промолвил Кетчем, отбрасывая в сторону сигару, – пошли к этим гражданским попугаям. Хуже не будет. – Кетчем развернулся на каблуках и четким военным шагом направился к стоявшей в отдалении группе людей.
Полковник Андерсон наклонился к брошенной генералом сигаре, удостоверился, что она погасла, и вприпрыжку бросился догонять командующего.