Эндшпиль

– Не смейся! – басом проревел он. – Господь говорил со мной и через меня, и Он будет услышан. – Саттер огляделся. – “Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему”. (Соборное послание апостола Иакова, глава 1).
– И что Господь говорит по этому поводу? – тихо поинтересовался Барент.
– Что этот человек вполне может быть Антихристом. – Саттер своим громовым голосом заглушал слабый гул двигателей. – Господь велит нам найти его и истребить. Мы должны сокрушить его ребра и чресла. Мы должны найти и его, и его подручных, “...чтобы они испили чашу гнева Господня; чтобы он был подвергнут мукам геенны огненной в присутствии святых ангелов и Агнца; и чтобы смрад его мучений не прекращался во веки веков..."
Барент слабо улыбнулся.
– Насколько я понял, Джимми, ты против того, чтобы вести переговоры с Вилли и предлагать ему членство в клубе?
Преподобный Джимми Уэйн Саттер сделал большой глоток из своего бокала с бурбоном и произнес неожиданно тихо, Хэроду даже пришлось наклониться, чтобы расслышать:
– Да, я считаю, – мы должны убить его. Барент кивнул и развернулся в своем большом кожаном кресле.
– Будем голосовать, – промолвил он. – Тони, ты как думаешь?
– Я пас, – ответил Хэрод, – но думаю, что решать – это одно, а выслеживать Вилли и иметь с ним дело – совсем другое. Посмотрите, в какую кашу мы вляпались с этой Мелани Фуллер.
– Там Чарлз допустил ошибку, и он заплатил за нее. – Барент перевел взгляд на остальных двоих. – Ну что ж, поскольку Тони воздерживается, похоже, мне принадлежит честь решающего голоса.
Кеплер открыл было рот, но передумал. Саттер в молчании допивал остатки своего бурбона.
– Какие бы цели наш друг Вилли ни преследовал в Вашингтоне, – промолвил Барент, – мне они не нравятся. Однако будем считать происшедшее вызовом и пока не станем отвечать на него. Возможно, мнение Тони о том, что Вилли одержим игрой в шахматы, является для нас в этом вопросе наилучшим руководством. У нас осталось два месяца до летнего лагеря на острове Долменн и наших.., э-э.., мероприятий там. Мы должны внятно заявить о своем приоритете. Если Вилли прекратит нас запугивать, возможно, в дальнейшем мы рассмотрим вопрос о том, чтобы начать с ним переговоры. Если же он продолжит чинить нам препятствия.., если мы столкнемся хотя бы еще с одним эпизодом подобного рода.., мы применим все средства, общественные и частные, чтобы найти и уничтожить его в соответствии со способом, процитированным Джимми из Откровения. Ведь это было Откровение, брат Дж.?
– Именно так, брат К.
– Прекрасно. – Барент кивнул. – А теперь, думаю, мне надо немного поспать. У меня завтра встреча в Лондоне. Спальные места для всех вас готовы, так что можете располагаться. Где бы вы хотели, чтобы вас высадили?
– Лос-Анджелес, – ответил Хэрод, – Новый Орлеан, – сказал Саттер.
– Нью-Йорк, – пробормотал Кеплер.
– Будет сделано, – заверил их Барент, – несколько минут назад Дональд сообщил мне, что мы находимся где-то над Невадой, так что первым мы высадим Тони. Боюсь, Тони, ты де успеешь воспользоваться всеми удобствами, но немножко вздремнуть перед посадкой сможешь.
Барент встал, и в дверях, ведущих в коридор, появился Хейнс.
– А о встречи в летнем лагере Клуба Островитян, джентльмены, – промолвил Барент. – Чао! Всем удачи.
Стюард в синем блейзере проводил Хэрода и Марию Чен в их купе. Задняя часть “Боинга” была превращена в огромный кабинет Барента, гостиную и спальню. Дальше слева по коридору, который напоминал Хэроду европейские поезда, располагались вместительные купе, декорированные в нежных оттенках зеленого и кораллового цветов. Здесь помещались ванная, королевских размеров кровать, диван и цветной телевизор.
– А где же камин? – обратился Хэрод к стюарду.
– Кажется, в частном самолете шейха Музада есть действующий камин, – без тени улыбки отозвался миловидный стюард.
Хэрод положил в свой стакан лед, налил водки и только устроился рядом с Марией Чен на диване, когда в дверь постучали. В купе вошла молодая женщина точно в таком же блейзере, как у стюарда, и промолвила:
– Мистер Барент спрашивал: не сможете ли вы с мисс Чен присоединиться к нему в гостиной Орион?
– В гостиной Орион? – переспросил Хэрод. – Черт, конечно, можем. – И они последовали за женщиной по коридору, миновали дверь с кодовым замком, которая вела к винтовой лестнице. Хэрод знал, что на таких коммерческих рейсах 747-го образца подобные лестницы вели в гостиные первого класса. Поднявшись наверх по темной лестнице, Хэрод и Мария Чен замерли в благоговении. Сопровождавшая их женщина спустилась вниз и закрыла дверь, отрезав последний луч света, шедший из общего коридора.
Помещение было такого же размера, как и гостиные в нормальном “Боинге”, но казалось, кто-то снял здесь верхнюю часть самолета и теперь сквозь потолок можно было взирать на небо, открывавшееся на высоте тридцати пяти тысяч футов над землей. Над головой сияли мириады звезд, разливая вокруг ровный, немеркнущий свет. Слева и справа были видны темные конусы крыльев, на которых мигали красные и зеленые навигационные фонари. Внизу раскинулся полог облаков, освещенный звездным сиянием. Казалось, ничто не разделяет их с бесконечным пространством ночного неба. Лишь смутные контуры указывали на присутствие в гостиной низкой мебели, вдали с трудом угадывалась фигура сидящего человека.
– Господи Иисусе, – прошептал Хэрод и услышал резкий вдох Марии Чен, когда она вспомнила о необходимости дышать.
– Я рад, что вам нравится, – донесся из темноты голос Барента. – Проходите и садитесь.
Хэрод и Мария Чен осторожно двинулись по направлению к скоплению низких кресел, стоявших возле круглого стола, стараясь свыкнуться со звездным светом. Оставшаяся за их спинами винтовая лестница была обозначена единственной предупреждающей полоской красного света, закрепленной на первой ступеньке. С запада черной полусферой звездное небо закрывало отделение для экипажа. Хэрод и Мария Чен погрузились в мягкие подушки кресел, не отрывая глаз от неба.