Восхождение

— Да, — отвечаю я.
Теперь уже секретарь, в свою очередь, выжидает.
— Я выбираю брата Канакаридеса, — поясняю я. — Его… креш-брата.
Челюсть Бетти Уиллард Ясная Луна едва не отваливается. Весьма сомневаюсь, что она реагировала столь откровенно на какое-либо другое заявление за все тридцать лет своей профессиональной деятельности сначала в качестве преподавателя Гарварда, имеющего репутацию человека, который пленных не берет, а совсем недавно — госсекретаря.
— Вы это серьезно? — бормочет она наконец.
— Совершенно.
— Кто-нибудь еще, кроме этого жу… Несущего?
— Никого.
— Но вы уверены, что он вообще существует?
— Уверен.
— Откуда же вы знаете, что он готов рисковать жизнью на марсианском вулкане? — удивляется она, хотя привычная маска снова на месте. — Гора Олимп, как вам известно, выше, чем К2. И, вероятно, куда более опасна.
Я едва не улыбаюсь этому поразительному сообщению.
— Он готов.
Секретарь Ясная Луна делает быструю заметку в своем наладоннике и почему-то колеблется. Хотя выражение ее лица строго нейтрально, я знаю: она пытается сообразить, задавать ли вопрос, который, вероятно, у нее не будет шанса задать позже.
Дьявол, вот поэтому я и не обратился к ней еще месяц назад, когда решил пойти на это. Потому что предвидел этот вопрос, но не мог додуматься, как на него ответить. Но потом вспомнил ответ Канакаридеса, когда мы спросили, зачем жуки потратили пять веков, чтобы долететь до Земли. Он почитал своего Мэлори и понимал меня, Пола и Гэри… и знал еще кое-что о человеческой расе. То, чего никогда не понять этой женщине.
Секретарь все-таки решается задать вопрос.
— Почему… — начинает она. — Почему вы хотите подняться на нее?
Несмотря на все, что случилось, несмотря на сознание того, что Ясная Луна никогда меня не поймет, и того, какой ослиной задницей она отныне будет меня считать, я все же улыбаюсь, перед тем как ответить.
— Потому что она есть.