Первый приговор

— Потому что я невиновен, — сказал Хорнер.
— Если нет, тогда ответь на мои вопросы.
— Ой, оставь это! Я иду домой.
— Одну минуту, — медленно произнес Бенруд. — Откуда ты знаешь, что я не отравил твой виски?
Хорнер застыл. Краска сошла с его лица.
— Как я говорил, — сказал Бенруд, — ты борец. И, как я теперь понимаю, отчаянный эгоист, достаточно приятный, достаточно компанейский, но, когда все карты на столе, ты тот человек, который считает, что ничего кроме него самого не существует. Так что, если тебе предъявят обвинение в убийстве, ты будешь бороться. Не будет признания вины, ничего такого, что бы помогло получить смягчение приговора. И ты будешь сидеть на стуле, стараясь не дышать, пока твои легкие выдержат.
— Ты отравил виски? — бормотал Хорнер.
— Мотивы легко можно найти, конечно, — сказал Бенруд.
Пот на лице Хорнера блестел, как масло.
— Деньги, ревность. Ты мог…
— Ты отравил виски? — Хорнер спрашивал стариковским голосом.
— Нет, — сказал Бенруд. — Я не хочу, чтобы Мойра помнила меня и таким тоже. Или даже как самоубийцу.
Он встал. Хорнер тоже поднялся, слегка дрожа, хотя ночь была летней. Бенруд осторожно взял в руки нож. Его собственные отпечатки пальцев не будут иметь значения, потому что отпечатков Хорнера там, конечно же, в изобилии.
У здоровяка появилась усмешка.
— Ты, издыхающая букашка, — сказал он, — всерьез надеешься, что сумеешь мне навредить?
— Несколько иначе, — сказал Бенруд.
Он заранее выяснил, где лучше всего резать, и нож вошел в него с гораздо меньшей болью, чем он ожидал. Хорнер закричал и бросился к нему. Кровь залила ему руки. Бенруд оттолкнул его. Хорнер качнулся назад. Брошенный стакан хрустнул под его башмаком, и он свалил столик.
Бенруд набрал на телефонном диске «О».
— Оператор! — задыхаясь, проговорил он — Полиция. На меня нападают, Джим Хорнер нападает на меня, Джим Хорнер, это Гарри Бенруд, я…
Хорнер навалился на него снова. Телефон упал на пол. Потребуется время на то, чтобы установить, откуда был звонок, и пока приедет полиция. Достаточно для того, чтобы раненный, ослабленный человек успел умереть. Бенруд откинулся на спину и отдался охватившей его темноте.