Взрыв на макаронной фабрике
– Я тебя люблю, Жень! Правда! Может, ты на полчасика в ванную сходишь? А то я тут… Вернее, мы с Венькой…
Я поняла, что мое присутствие в данный момент нежелательно, судя по растерянным лицам Веньки и Ромки, готовился какой-то сюрприз.
– Конечно, дорогой, как скажешь!
Чмокнув на ходу мужа и потрепав по загривку друга, я гордо удалилась. По-честному простояв под душем полчаса, я постаралась придать мыслям нужное направление и думать о предстоящем празднике. В голове то и дело мелькали ласковые слова, которые я намеревалась сказать мужу в этот радостный для нас обоих день. Раздался робкий стук в дверь.
– Жень, – позвал Ромка. – Можешь выходить.
– Да, милый, я сейчас!
Когда я вошла в спальню, чтобы одеться и предстать перед мужчинами в подобающем виде, слезы счастья горохом покатились по щекам. Вся кровать была буквально завалена, нет, устлана алыми розами. Поверх них аккуратно лежало мое свадебное платье. Как была, в махровом банном халате, я вылетела на кухню и повисла на шее у Алексеева.
– Женька, – смущенно бормотал муж в свободное от поцелуев время, – ну ты чего? Ты переодевайся – народ же ждет! А ревешь почему?
– Так ведь люблю я тебя, Ромочка! Так люблю, что слов не хватает! А реву от радости, что у меня есть ты, такой хороший! И Венька!
Алексеев с трудом оторвал меня от шеи, и только тут я заметила, что он тоже облачился в свой жениховский костюм. За прошедший год супружества Ромашка слегка раздался вширь, и костюмчик был ему заметно тесноват.
– А где Веник? – спросила я, последний раз хлюпнув носом.
– В комнате, – мотнул головой муж. – Говорю же, все только тебя ждут.
Я умчалась переодеваться и через несколько минут явилась гостям в белом подвенечном наряде. Гостей-то, собственно, было не очень много: Венька с какой-то девицей, сосед Мишка Николаев и моя двоюродная сестра Дуська. Что радовало особенно – была она без своего Вовасика.
Отзвучали поздравления и тосты, бутылки наполовину опустели, и речи за столом стали непринужденнее и веселее. Неожиданно слово взял Веник. Он откашлялся, со значением глянул на Ромку и заговорил хорошо поставленным голосом:
– Евгения! Все присутствующие здесь знают тебя как неплохого, в общем-то, человека. Есть, конечно, отдельные недостатки, но о них мы не будем говорить в этот торжественный день. По традиции в такой день принято дарить подарки. Мы немного посовещались и решили… Вениамин запустил руку в карман пиджака и извлек оттуда… ключи от машины. Тут необходимо пояснить, что чуть меньше года назад Ромка покупал мне старенькую подержанную «девятку». Машина какое-то время служила мне верой и правдой, но потом ввиду почтенного возраста загнулась и выполнять свои прямые обязанности не хотела. И вот уже примерно три месяца я была безлошадной пассажиркой городского транспорта. В принципе я человек неприхотливый, но с автомобилем чувствую себя как-то увереннее.
– Выгляни в окно, – посоветовал сосед Мишка, хитро сощурившись.
Я взвизгнула и приклеилась к оконному стеклу. Во дворе, прямо напротив наших окон, стоял темно-синий «Форд-Мондео». Да не просто стоял: капот, крышу, багажник украшали свадебные ленточки и цветы, а на лобовом стекле красовался огромный бант, символизирующий подарок.
– Вот это да, – прошептала я и, выхватив у Веника ключи, ринулась на улицу.
В дверях подъезда я столкнулась с Вовкой Ульяновым и Расселом Доуэрти. Они посторонились, пропуская меня. При этом Вовка громко проворчал:
– Ненормальная…
Однако это замечание не смогло испортить впечатления от подарка, собственно, как и само появление следователя. Я прекрасно осознавала, что с приходом Вовки праздник закончится и начнутся суровые будни. Но все это будет после, а сейчас я гордо восседала за рулем нового автомобиля и, закрыв глаза, мечтала, как буду лихо на нем носиться по городу, и за городом, впрочем, тоже. Еще подумалось, что цвет машины очень подходит к моей новой юбке и что Рудольф будет замечательно себя чувствовать на новом кожаном сиденье.
Стук в стекло заставил меня опуститься с небес на землю. Со вздохом открыв глаза, я увидела гнусно ухмыляющуюся физиономию старшего следователя.
– Да-а, – протянул он, усаживаясь на пассажирское сиденье, – вижу, Ромка тебя балует: алмазы, машины… И за что тебе такое счастье привалило?
– А ты что, завидуешь? – огрызнулась я беззлобно.
– Ни-ни, боже упаси! Ромке твоему завидовать – врагу не пожелаешь! Да я, собственно, и не за этим пришел. У меня для тебя тоже есть подарочек… – миролюбиво ответил Вовка.
– Ордер на арест, что ли? – мрачно пошутила я.
– Да нет, совсем наоборот. По факту сегодняшнего происшествия дело против тебя возбуждено не будет.
– Вот спасибо, гражданин начальник! А то ведь я уже и вещички собрала, и сухариков насушила…
– А ты, Евгения, не ерничай, – одернул меня Ульянов. – Я ж все понимаю…
– Понимающий следователь! – Я хлопнула себя ладонью по коленке и засмеялась. – Это что-то из области фантастики!
Вовка обиженно засопел. Переживал, видимо, за честь мундира.
– Вот что ты за человек, Зайцева? – горестно вздохнул он. – К тебе по-хорошему, можно сказать, со всей душой, а ты…
– Ладно, Вова! – Я решительно пресекла бесполезный разговор. – Хорош бакланить. Все ваши приемчики уже давно известны: и ваши трезвые головы, и горячие сердца, и холодные руки… И на нервную систему нечего мне давить – это тоже уже проходили! Говори, чего надо, да пошли свадьбу догуливать.
– Свадьба – это хорошо, – согласился Ульянов. – А ты вот послушай историю одну. Очень, скажу тебе, интересную!
Поведение следователя меня настораживало. Его подозрительная миролюбивость вкупе с благодушным настроением действовали на меня, как красная тряпка на быка-производителя. Я начала нервничать и беспокойно ерзать на сиденье.
– Что еще за история такая? – проворчала я, недовольно хмурясь. – Мне к жениху торопиться надо. Ладно уж, давай бухти, но только побыстрее – супруг гневаться будет.
– Супруг твой, Евгения, уже ко всему привычный и гневается только тогда, когда ты весь ужин скармливаешь своей жирной таксе. А история такая… только ответь сначала на вопрос: почему это женщины так любят бриллианты?
– Хм… Они красивые, дорогие, и вообще…
– Вот именно, что вообще, – буркнул Ульянов. – Так подумать, ведь не хлеб, не масло, даже не колбаса, а сколько всего из-за них происходит!
Разговор начал меня напрягать – а ну как Вовасик вздумает отобрать у меня камушек? Решит, что это важная улика, и тю-тю?!
– Н-да, так вот, – продолжал развивать скользкую тему следователь, – в Якутии есть такая компания – «Алроса». Вот она-то и занимается разведкой, разработкой, добычей и переработкой алмазов. В своем роде компания является монополистом в этой области. Да, забыл: они еще и продают алмазы. Как промышленные, так и потребительские. Деньги, конечно, вкладываются в это дело сумасшедшие. Сама посуди: чтобы получить один бриллиант весом в один карат, нужно переработать около двухсот пятидесяти тонн кимберлита! Но зато и прибыль баснословная. А ты, к примеру, много знаешь людей, которые способны противостоять силе денег? О-очень больших денег!
Я на секунду задумалась и отрицательно покачала головой. В самом деле, покажите мне человека, который не мечтал бы иметь много денег! Настолько много, чтобы жить и не думать о завтрашнем дне своем, своих детей и внуков. Только одни стараются заработать деньги, а другие – получить их на халяву, причем зачастую криминальным путем.
Ульянов тем временем продолжал:
– Вот и в этом случае отыскались охотники до алмазов и денег, вырученных от их продажи. Только, разумеется, не совсем легальным путем, а точнее, совсем нелегальным. Причем, сама понимаешь, продажа алмазов – дело хлопотное. Нужны документы на камни, каналы сбыта, продавцы, покупатели… А если монополист пронюхает? Думаешь, что сделает? Возьмет хулиганов за ручку и в милицию отведет? А вот и не угадала! Скорее всего устранит конкурентов физически. Однако совсем недавно в Россию, Европу и Америку хлынул поток контрабандных бриллиантов по явно заниженным ценам. Эксперты совершенно четко определили, что это якутские алмазы. Так же четко они определили, что документы на камушки – чистой воды липа. Более того, из хранилища компании в Мирном был похищен алмаз «5 лет «Алроса», добытый в двухтысячном году. Один раз он всплыл в Европе, а совсем недавно – в Америке, причем уже раздробленный на мелкие бриллиантики в один-три карата. Так и кочуют якутские контрабандные камушки по всему миру. Ведущие ювелирные производители в панике – бриллианты чистейшей воды, а стоимость их намного ниже рыночной. Ах, ох, это же крах, разорение, подрыв имиджа и авторитета!