До свадьбы заживет

  - Позовите к телефону вашу собаку,-сказал я в телефонную трубку, когда Тулькин по моей просьбе подошёл к телефону.   - А кто её спрашивает? - спросил меня Тулькин испуганным голосом.   - Её просит Джек из угрозыска!-сказал я грубым голосом и подмигнул Трезору и тихо прошептал: -Голос, Трезор!   "Гафф!"-сказал Трезор.   - А по какому делу? - спросил ещё испуганный Тулькин.   - По уголовному,- сказал я.   - А кто её просит?   - Я же сказал: Джек из угрозыска! - Он ищейка? - Он ищей.   - А по какому всё-таки делу? - спросил совсем перепуганный Тулькин.   - По делу пропажи у вашей Гальды золотой медали, полученной ею на последней собачьей выставке!.. Она должна дать некоторые показания... Голос, Трезор! - тихо прошептал я, и Трезор оглушительно залаял снова.   Перепуганный Тулькин подозвал свою Гальду к телефону, и она начала так радостно давать в трубку свои показания нашему Трезору, что в комнату тут же вбежала моя мама-Уже давно и я и Трезор были изгнаны из дома, уже замолчал Трезор, а я уже кончал ломать свою голову над тем, как отомстить моему врагу, а теперь и Таниному врагу, и Сашиному врагу,- Вадиму Лютатовскому, а тулькинская Гальда всё ещё продолжала во весь голос "давать показания", правда, не в телефонную трубку, а так просто, вид-но, она совсем ошалела от своего первого телефонного разговора.   А Лютатовский, ну что я ему сделал плохого... У них дома есть чудесное пианино. И на этом пианино Лютатовские родители насильно учили Вадима музыке. А Лютатовский ненавидел музыку, а Дерябин её любил (но у Дерябина дома стоит очень плохое пианино). Вот я однажды и сказал Лютатовскому, я ему сказал, что:   - Не жмись! У Дерябина на днях день рождения, вот и подари своё пианино Антону.   - А как же я его перетащу к нему? - спросил меня Вадим.   - Поможем,-- сказал я.- Чем можем. Грузчиков я беру на себя...   В общем, когда дома не было родителей ни у Дерябина, ни у Лютатовского, мы это прекрасное пианино перетащили запросто к Дерябину в дом... Танечка Кузовлева очень любит музыку, и я думал, что я тоже со временем полюблю музыку и мы будем с ней вместе слушать её в исполнении Антона Дерябина. И ему было бы приятней играть для нас на хорошем пианино.   Главное, что и обратные "перетаски" я ведь тоже взял на себя... А в общем-то, конечно, зря я старался, всё равно Танечка слушала бы музыку не со мной, а с моим братом Сашей... 
  - Ну что?-услышал я в окне голос Антона Дерябина.- Болит? - Он уже несколько раз прибе-гал ко мне с этим вопросом.   - Болит,- сказал я.   Дерябин помолчал и сказал нерешительно:   - А вдруг всю жизнь будет болеть?   Я ничего не ответил.   - Да нет,- сам же успокоил меня Дерябин,- заживёт... до этого-то обязательно заживёт.   - До чего "до этого"?-спросил я.   - Ну до свадьбы,- объяснил Дерябин.- Моя мама всегда так говорит, если со мной что-нибудь случится... У меня вот вчера знаешь как голова болела, а мама мне так и сказала: "Ничего, говорит, Антон, до свадьбы, говорит, всё заживёт!.." Так прямо и сказала.   Антон Дерябин после этих слов долго молча смотрел на меня, словно ждал, соглашусь я со словами его мамы или нет, но я ничего не сказал ему в ответ, потому что откуда я мог знать-заживёт это до свадьбы или нет? Я только глубоко вздохнул и уткнулся носом в подушку. Может, конечно" и заживёт... А может, и нет... 
1969