Смерть Цезаря

– Это только ваша догадка.
– Таково мое мнение. Я очень осторожно высказываю свое мнение, это мой хлеб насущный и главный источник самоуважения.
Уодделл сидел, поджав губы. Осгуд вдруг набросился на него:
– Ну, что вы скажете теперь?
Уодделл встал, отпихнув ногой стул, сунул руки в карманы и с минуту молча разглядывал Вульфа. Затем отступил назад и снова сел.
– Черт побери, – сказал он с горечью. – Придется срочно этим заняться. Боже, какой кошмар! На земле Тома Пратта… Клайд Осгуд… Ваш сын, Фред. И вы знаете, с кем мне придется работать… Знаете, чего стоит Сэм Лейк. Я сейчас же поеду к Пратту.
Он двинулся к телефону.
– Видите, каковы перспективы? – заметил Осгуд. Вульф со вздохом кивнул.
– Ситуация очень сложная, мистер Осгуд.
– Да… И вот что я хочу сказать вам. Во-первых, приношу извинения за то, что грубо разговаривал с вами сегодня. Вы дей ствительно заслужили свою репутацию. Не о всяком это можно сказать. Во-вторых, как видите, вам придется взяться за это дело. Вы не должны его оставить.
Вульф покачал головой.
– Я собираюсь выехать в Нью-Йорк в четверг утром. Послезавтра.
– Боже мой! Но ведь это же ваша работа! Какая разница, где вы будете – здесь или в Нью-Йорке? – Разница огромная. В Нью-Йорке у меня свой дом, кабинет, повар, привычное окружение.
– Вы хотите сказать… – Осгуд захлебнулся от негодования. – Вы хотите сказать, что у вас хватит бесстыдства отказать человеку в моем положении ради личного уюта?
– Хватит. – Вульф был невозмутим. – Я не несу ответственности за то положение, в котором вы оказались. Мистер Гудвин подтвердит вам – я терпеть не могу покидать свой дом, а тем более надолго. Кроме того, вы не сочли бы мои претензии не заслуживающими уважения, если бы видели, в каком шумном и вонючем гостиничном номере мне придется спать еще две ночи. И Бог знает сколько еще, если я приму ваше предложение.
– Тогда переезжайте ко мне. Мой дом всего в шестнадцати милях от города, и вы сможете пользоваться моей машиной, пока не починят вашу.
– Не знаю… – Вульф с сомнением посмотрел на него. – Разу меется, если я возьмусь за это дело, мне немедленно потребуется большое количество информации от вас и вашей дочери, и ваш дом – самое подходящее место для этого…
Я вскочил, щелкнул каблуками и отдал ему честь. Вульф уставился на меня. Он, конечно, знал, что я вижу его насквозь, Макиавелли был по сравнению с ним невинным пастушком. Не то чтобы я не одобрил его решение – ведь теперь я тоже мог рассчитывать на вполне приличную кровать, – но оно служило еще одним доказательством, что по– настоящему нельзя доверять Вульфу ни при каких обстоятельствах.