Венера

КОНФЛИКТ
Закончив вахту, я ушел с дежурства, затем отстоял другую вахту - и за все это время Фукс так и не показался. Все это время он оставался у себя в каюте, пока корабль неторопливыми витками снижался над планетой, постепенно все глубже проникая в жаркую, плотную атмосферу Венеры.
Между вахтами я проверял насосы корабля, которые теперь находились под опекой техника по двигателям, подменявшего ранее Саньджу, монгола по имени Нодон - сильного и проворного, как молодой шимпанзе, жилистого и костлявого. Черные усы и орнаментальные спиральные шрамы на щеках делали его лицо еще более мужественным. На самом деле Нодон оказался чрезвычайно мягким человеком. «Видимо, таково свойство людей, работающих с насосами»,- думал я иногда, вспоминая Саньджу. Я понятия не имел, сколько может быть лет Нодону, хотя он, скорее всего, никогда не проходил терапию омоложения. Ему можно было дать от тридцати до пятидесяти. В отличие от остальных, он неплохо говорил по-английски и охотно вступал в разговор.
Он родился в Поясе астероидов в семье простых шахтеров, рудокопов. Его семья оставила дом в Монголии, когда пустыня Гоби обступила степи, где их племя жило с незапамятных времен. Нодон никогда не бывал на родине и вообще не ступал ногой на «Землю-Матушку», как он ее называл.
Мы находились на главной насосной станции, на один этаж ниже мостика и капитанской каюты. Присев на корточки над металлической решеткой, я чувствовал дрожь двигателей, которых от насосного отсека не отделяло ничего, кроме тонкой переборки. Нодон объяснял мне, как насосы приводятся в действие горячей окисью серы из теплообменников.
- Он бережет энергию для тех систем, которые не могут работать на тепле,- объяснил Нодон, похлопывая по кожуху насоса, как по загривку верной собаки.
- Но ведь ядерный реактор, кажется, производит достаточно энергии? - спросил я.
Нодон кивнул и довольно улыбнулся:
- Да, это так. Но если сама среда за бортом предоставляет нам столько свободной энергии, грех ею не пользоваться, не так ли? Кроме того, мы же гости этого мира и должны пользоваться всем, что любезно предоставляет нам хозяйка.
«Совсем другое отношение»,- подумал я. И стал расспрашивать Нодона о работе насосов, когда вдруг на лицо азиата надвинулась тень. Улыбка исчезла. Я повернулся и увидел капитана.
- Изучаете насосы? Хорошо.
Не могу сказать, что это его особенно радовало - судя по выражению лица. Но он не выглядел сердитым. Мое вчерашнее поведение на мостике, очевидно, было забыто. Или, скорее всего, отодвинуто в памяти на задний план, до более удобного случая.
Мы с Нодоном поспешно встали.
Сцепив руки за спиной, Фукс обратился ко мне:
- Когда закончишь, Хамфрис, доложи в наблюдательный центр.
- Куда?
- В обсерваторию. Нам надо проверить несколько картинок с радара.
- Есть, сэр,- откликнулся я.
- Учи его как следует, Нодон,- приказал он азиату.- Как только он ознакомится с помпами, я заберу вас к себе на мостик.
- Да, сэр, капитан! - просиял Нодон.
* * *
Я устал от объяснений Нодона задолго до того, как он сам утомился от них. Казалось, этот молодой человек искренне влюблен в насосы, искренне ценит их роль в жизни корабля, их тонкую организацию, все нюансы их работы, каждый болтик и гайку и каждую вибрацию, происходящую в них. А также все, что они всасывают и высасывают - и что могут сосать в перспективе.
У меня появлялось подозрение, что ничуть не меньше я мог бы узнать и из компьютерных файлов, содержащих техническое описание насосов, но я терпеливо сносил бесконечные рассуждения Нодона, которые он читал с улыбкой и пылом влюбленного Ромео, рассказывающего о своей незабвенной красавице Джульете.
Но в конце концов я вынужден был извиниться и отправиться к лестнице, ведущей на главную палубу. Обсерватория находилась на носу, но вначале мне предстояло сделать еще кое-что.
Я прошел к лазарету. Он оказался пуст, и тогда я направился к двери Маргариты и постучал. Не услышав ответа, я постучал громче.
- Кто там? - донесся ее приглушенный голос.
- Ван.
Несколько секунд никакого ответа. Затем дверь приоткрылась.
- Я сплю,- сказала она.
- Можно зайти? На пару секунд?
Она раскрыла дверь пошире, и я вошел в ее каюту. Кровать была скомкана, но в остальном царила идеальная чистота и порядок. Маргарита второпях надела мятый выцветший комбинезон. Тут я вспомнил, что и мой внешний вид не блещет чистотой.
- Что ты хотел, Ван? - спросила она. Как мне показалось, голос ее звучал недовольно.
Впервые за долгое время мы оказались вновь наедине. Прическа Маргарет оказалась всклокоченной, глаза - заспанными, но она, как всегда, казалась мне прекрасной. «Ее черты могли вдохновить скульптора»,- подумал я.
- Ну?
- Извини, что побеспокоил,- промямлил я, еще не зная, что сказать, и лихорадочно выигрывая время. «Только бы побыть с ней подольше наедине,- пронеслось у меня в голове,- а там, глядишь, и наладится».
- Да все в порядке,- пробормотала она более доброжелательным тоном.
«Так, так, Ван, ты на верном пути,- подумал я.- Теперь придумай что-нибудь еще. Развесели ее, рассмеши, пробуди от этого сна, в котором она находится - не дай Бог - вместе с капитаном Фуксом».
- Все равно мне надо было вставать,- махнула она рукой, зевая и тут же прикрыв рот.
- Я хотел спросить, как там, получилось?
- Что получилось?
- Ну, с моими медицинскими карточками… Получилось их достать с «Третьена»?
- Ах, с медицинскими карточками? С «Третьена?
- Ну да… Ну да.
- Так, значит, ты пришел только за этим? Я замялся.
- Ну, можно сказать, что за этим. Но не только. Ни в коем случае не только за этим.
Она рассмеялась, кажется, догадываясь, что у меня на уме. «Мы приближаемся к Венере,- подумал я.- Мы с каждой минутой все ближе к ней, к ее горячей поверхности. Поэтому мне многое надо успеть рассказать тебе, Маргарита»,- думал я.
Девушка кивнула весело и утвердительно и показала на небольшой складной компьютер, напоминавший тот, ее любимый, оставшийся на «Гесперосе».
- Вот они. Так что никаких проблем.