Венера

Франклин Абдула тоже производил, прямо скажем, неоднозначное впечатление. Он сидел прямо напротив меня. Костюм-тройка с жилетом, как полагается, правда, все старомодного кроя и умопомрачительного цвета: пепельно-угольного, я бы так его назвал. Рисунок жилета мешали разглядеть скрещенные на груди руки. Абдула выглядел настолько мрачно, как будто намекал, что жизнь не удалась. Он вовсе не производил впечатления типичного «безликого бюрократа». У него имелось «отношение» или, если хотите, «поза» по отношению ко всему происходящему. Не знаю почему, но у меня сложилось четкое впечатление, что он против моего полета на Венеру. Довольно странная точка зрения для человека, работающего на агентство, которое наживается на космических экспедициях.
- Поскольку вы сами просили об этой встрече, профессор Кокрейн,- начал Абдулла,- то почему бы вам не рассказать о своих намерениях, как бы это выразиться… поподробнее…. Расскажите нам, что у вас на уме.
Голос его казался глубоким и бархатистым, как у льва.
Микки ответила ему улыбкой и чуть заерзала в своем кресле, как будто устраиваясь поудобнее на жестком пластиково-металлическом сиденьи. Сцепив пальцы и положив руки на стол, она понимающе посмотрела на меня.
- Ван собирается с экспедицией на Венеру,- объяснила она, словно подводя черту под неотвратимым.- Вместе с командой, естественно.
Профессор Гринбаум демонстративно откашлялся, и Микки немедленно смолкла.
- Мы здесь для того, чтобы уговорить вас захватить на Венеру хотя бы одного квалифицированного специалиста-планетолога,- начал профессор.
- С полным комплектом оборудования,- присовокупила Микки.
Теперь я понял. Я мог бы понять это и раньше, но был слишком занят дизайном и конструкцией корабля. И обороной от безумцев, которым так срочно понадобилось раздобыть билетик на Венеру.
Я почувствовал легкое замешательство.
- Кхм… видите ли… это не совсем научная экспедиция. Я лечу на Венеру для того, чтобы…
- Получить денежный приз,- с нетерпением и досадой вмешался Гринбаум.- Мы уже об этом знаем.
- …Чтобы отыскать останки моего возлюбленного брата,- объявил я, и чтобы у них не оставалось никаких сомнений и колебаний на этот счет, я достал и продемонстрировал фотографию Алекса. В космическом скафандре, как раз перед вылетом. Он прислал ее мне с орбиты.
Микки потянулась ко мне из своего кресла.
- Но все же, Ван! Это такая возможность для науки… Ты только подумай!
- Что тут думать?
- Ты же сможешь внести… такой вклад! Только подумай, какие мы можем организовать роскошные исследования!
- Но мой космический корабль предназначен для конкретной миссии. Это не грузовой корабль. Он не сможет нести еще какое-то оборудование… Вы сами подумайте. Он конструктивно не предусмотрен для исследований,- терпеливо разъяснял я.- Мы должны отыскать обломки корабля и извлечь из них тело моего брата. Вот и все. На борту нет места для научного работника, тем паче с приборами. Экипаж укомплектован по минимуму. Только самое необходимое.
Конечно же, это было не совсем правдой. Я уже пригласил друзей отправиться со мной на Венеру. Несколько писателей, художников, которые могли обессмертить эту экспедицию произведениями искусства после нашего возвращения. Инженеры и конструкторы корабля на деле, естественно, имели самое смутное представление о составе экипажа. Мне уже приходилось выдерживать стычки по этому поводу. И что теперь - после всего, что я отстоял, можно сказать, потом и кровью, отступить и попросить увеличить корабль для еще одного члена экипажа - какого-то ученого с приборами? Можно подумать, корабль - резиновый.
- Но, Ван,- увещевала меня Микки.- Лететь на Венеру без квалифицированного специалиста-планетолога…- Она покачала головой, как будто хотела сказать, что я совершаю какую-то безумную глупость.
Я повернулся к Абдуле. Тот сидел во главе нашего небольшого стола совещаний. Руки его по-прежнему были скрещены на жилете, как будто он прятал на груди нечто важное, что нельзя было никому показывать.
- Думаю, что за научное освоение Солнечной системы отвечает космическое агентство.
Он хмуро кивнул:
- Так оно и есть.
Я подождал еще. Абдула Молчал. Тогда я первым нарушил тишину:
- В таком случае почему агентство не посылает экспедицию на Венеру?
Абдула медленно и неохотно убрал руки с груди и положил их на стол.
- Мистер Хамфрис, вы ведь живете в Коннектикуте, не так ли?
- Уже не живу,- ответил я, не догадываясь, к чему он клонит.
- Этой зимой в тех краях выпадал снег?
- Нет, не думаю. Снега не было уже несколько последних зим.
- Угу,- одобрительно хмыкнул бюрократ.- Вот именно. А видели вы хоть одно вишневое дерево, хоть одну цветущую вишню в Вашингтоне? В феврале, в День Сурка?
- Сегодня как раз День Сурка - второе февраля,- кивнул Гринбаум.
На секунду мне показалось, что я, как Алиса, проваливаюсь в кроличью нору.
- Не понимаю, при чем тут…
- Я родился в Новом Орлеане, мистер Хамфрис,- продолжал Абдула. В его низком голосе звучал неприятные нотки.- Точнее, в том, что от него осталось после наводнений.
- Но…
- Глобальное потепление, мистер Хамфрис,- проревел он.- Вы слышали о таком явлении?
- Конечно же слышал. Кто о нем не знает.
- Космическое агентство вынужденно ограничило ресурсы на изучение земной среды. У нас не остается средств на поддержку каких-либо других экспедиций и исследований, тем более - для экспедиции на Венеру.
- Но ведь экспедиции на Марс были…
- Их проводили на частные вложения.
- Да, конечно, я был в курсе, но мне никогда и в голову не приходило, что агентство, поддерживаемое правительством, не может отправлять экспедиции просто потому, что ему негде взять денег на освоение Марса и других планет. Получается, что частный капитал перечеркнул государственный?
- И прочие тела Солнечной системы также исследуются на частные вложения,- подчеркнуто громко произнес Гринбаум.
Микки поспешила добавить:
- Даже исследования дальнего космоса финансируются частным капиталом.
- Бизнесменами вроде Трамбала и Ямагато,- пояснил Гринбаум.