Сестра звезды

— Этого не может быть, — сказал он хрипло.
— Может, любимый, может, — шептала я. — Ты говорил, я похожа на святую из сказки. Я хочу, чтобы эта сказка сбылась для тебя, для нас… Поверь мне… Скажи…
— Я люблю тебя.
О, если бы можно было превратить в вечность миг, пока звучали эти слова! Я заплакала — потому что счастье с избытком переполняло меня; это огромное счастье затаилось между нами робким зверьком, и мы боялись его спугнуть резким движением, неверным словом. Рейдан поцеловал меня уверенно и нежно, но так осторожно, что мне показалось: это морской ветер коснулся меня своим дыханием.
— Я люблю тебя, — повторил он, и пронзительно острый миг счастья рассыпался, уступив место радостному покою. Мы оба вдруг вспомнили о присутствии рулевого, которому в ночной тишине, наверное, слышно было каждое слово. Рассмеявшись, как мальчишка, Рейдан вскочил на ноги и повел меня за собой на корму. Там, при свете звезд, мы впервые за время этого разговора увидели лица друг друга.
Рейдан словно избавился от какого-то тяжкого бремени: черты его лица посветлели. Несмотря на мои возражения, он сбросил с себя плащ и закутал меня поверх моего, прижимая к себе. Он гладил меня по волосам, а сам смотрел в морскую мерцающую даль.
— Знаешь, я ведь тоже тогда, в лесу, начал к тебе приглядываться: такая, смотрю, редкая птица… И досмотрелся. Но я всегда запрещал себе думать о тебе как о женщине; я говорил себе: «Она совсем девчонка, а ты старик, имей же совесть!» Когда появился Готто, я был уверен, что ты выберешь его: он красив, молод, да к тому же художник. Я сразу с этим смирился. Но ты все время меня тревожила. Помнишь, на реке, когда ты упала в воду, и я тебя вытащил? Я догадался, что ты… очень ко мне привязана. И когда Готто спросил меня, не буду ли я возражать, если он всерьез станет за тобой ухаживать, не смог сказать ему: «Давай, парень». А тогда, у моря, когда ты попросила тебя поцеловать… У меня даже руки затряслись. Ты была так близко и так хороша… Но я решил: ты слишком молода, чтобы по-настоящему разобраться в своих чувствах, грех этим пользоваться.
Я слушала его, с удовольствием вспоминая собственные мучения и терзания по этому поводу и смеясь над ними. А Рейдан вдруг снова нахмурился и сказал:
— Но молоденькие девчонки обычно не думают о том, что делать, после того как все главное сказано.
— А я подумала, — весело сказала я. — Мы обязательно найдем такое место, где не будет злых людей. Там будет очень красиво: зеленая трава летом, мягкий снег зимой… Там будет стоять наш дом. Быть может, мы построим его недалеко от дома Чи-Гоана и Роут, и наши дети будут играть вместе.
При мысли о том, что я могу зачать ребенка от Рейдана, по моему телу пролилась неведомая до сих пор сладкая мука. Сбросив на палубу оба плаща, я рванула шнуровку на платье и распахнула ворот рубашки. Холодный ветер влажно лизнул горячее тело. Я с мольбой посмотрела на Рейдана. Его лицо стало серьезным. Теплая рука ласково погладила сначала одну, потом другую грудь, словно это были маленькие котята. Потом, заботливо закутав меня обратно в плащи, он сказал:
— Мы ведь не будем спешить, Шайса. Женщине, прежде чем стать женой, обязательно нужно побыть невестой.
Невеста! Его невеста! Я была так счастлива, так ему благодарна… В моей голове пронеслись образы ослепительно счастливых дней. Я была уверена, что Чи-Гоан и даже Готто порадуются за нас; мне хотелось целоваться с Рейданом у всех на виду.
— А может быть, мы отыщем твою родину, — говорил Рейдан. — Может, там нам понравится, и мы поселимся в горах. Или снова пустимся путешествовать: в мире столько мест, которые мы еще не видели. Ни ты, ни я ведь не созданы для скучной жизни, правда, Шайса?
Я кивнула с самым глупым выражением лица, которое только может быть у влюбленного человека.
А ночь тем временем подходила к концу: на далеком горизонте высветлилась тонкая полоска. Стал виден серый силуэт второго суденышка. Крики чаек становились все громче: целая стая огромных белых птиц вилась над обоими баркасами. Их голоса почему-то показались мне зловещими, но я не придала этому значения.
Рейдан отвел меня вниз, как маленькую, уложил на свою кровать (мою поперек занимала похрапывающая Виса), поцеловал еще раз в губы, потом глаза и волосы, шепнул опять: «Я люблю тебя!» и ушел: на рассвете он должен был сменить рулевого. Я осталась одна. Виса громко храпела, в углу за занавеской кто-то из спящих постанывал во сне — спать было невозможно. От нечего делать я решила проверить свои силы: скоро Ачурра, и они могут мне пригодиться. Я не сомневалась в себе: еще в Мидоне, укрывшись от всех в пещере Ванта, я вызывала столько звездного огня, сколько хотела. Но вдруг тревожное воспоминание мелькнуло в моей душе: «Разделенная любовь ослабляет могущество, учти это, маленькая сестра». Я неуверенно вытянула вперед руку — на кончиках пальцев вспыхнул еле заметный в темноте голубой огонек. Вспыхнул и погас, и нового не появилось… «Ну и пусть», — легкомысленно подумала я. За счастье, которое я только что обрела, можно заплатить даже такую цену…
Топот ног и крики на палубе разбудили меня. На длинном ящике, служащем кроватью, отодвинув занавеску, сидел всклокоченный рыжеватый парень — один из тех, кто добровольно отправился с нами.
— Что случилось? — потирая занемевшую руку, спросила я.
— Пираты, — коротко и зло ответил он, надевая второй сапог. Вслед за ним я выбежала на палубу. Там собралась вся команда. Нико протянул Рейдану подзорную трубу, и тот смотрел, как огромный корабль, видный и невооруженным глазом, быстро приближается к нашим баркасам, уже повернувшим обратно, к отрогам Венексов, скрывавшихся далеко за горизонтом. Взгляд охотника не предвещал ничего хорошего.
— Вот бесы! На корабле не меньше тридцати головорезов, — Рейдан сунул подзорную трубу Нико и потер переносицу. — И чаек над ними вьются целые стаи. Чайки летали над нами ночью. Не иначе, как это обученные птицы, шпионы или стражники; они и подняли тревогу. Вляпались мы с вами, братцы. Да что ж это они делают, бес их возьми!
На втором баркасе, следовавшем за нами, вдруг чуть ли не на полном ходу бросили якорь, и я увидела, как Чи-Гоан начал размахивать какой-то белой тряпкой.
— Они рассчитывают на переговоры, — хмуро сказал Нико, — а напрасно. Надо уходить, пока есть хоть какая-то надежда.
— Угу, — кивнул Рейдан, потом обернулся к нам и прищурился. — А еще неплохо бы увести этих разбойников за собой. Подержи-ка руль.
Отдав руль одному из мужчин, Рейдан быстро спустился вниз и вернулся со своим арбалетом.
— Что ты задумал? — Нико схватил его за плечо.
— Отстань!
— Рейдан присел у борта, внимательно наблюдая, как пиратский корабль приближается к маленькому баркасу.
— Уходим! — срывающимся голосом крикнул Нико рулевому.
— А ну стой, бес тебя забери! — мотнул головой Рейдан. — Ты что, покататься в море вышел? Или невесту брата спасти? Там, на баркасе, твой младший брат, забыл? Правь ему вдоль левого борта.
Я поняла, что он собирался сделать. Конечно, переговоры с пиратами — абсурд. Они просто отберут драгоценности и деньги и перережут команду. Рейдан собирался подстрелить кого-нибудь на корабле, чтобы отвлечь внимание пиратов на себя. Это было правильно и… очень глупо!
Я бросилась к нему.
— Рейдан, постой… Ты рассчитываешь на меня? Но у меня вчера ничего не получилось. Понимаешь? Я, кажется, опять утратила силы.
Рейдан быстро взглянул на меня, схватил за руку и потащил, как оказалось, к спасательной лодке. Он быстро отвязал ее и приготовил к спуску на воду.
— Ты отправишься на тот баркас. И кошку свою забирай. Не бойся, я их так развеселю, что они погонятся именно за нами. А наш баркас быстрый, мы уйдем от погони.
Я, молча мотала головой, вцепившись в его рукав. Мне было очень страшно: самые дурные предчувствия одолевали меня.
— Сейчас не время для капризов, Шайса, — досадливо сказал Рейдан, а потом ласково добавил: