Больше, чем мы можем сказать (ЛП)
– Эмма. – Ее голос настолько тихий, что я едва ее слышу. – Эмма...
– Забудь! – ору я. – Уходи.
Затем я вспоминаю кое-что еще.
– Если ты вырубишь Интернет, я взломаю твой лэптоп и все на нем удалю.
– Эмма. – Ее голос звучит резко.
Я врубаю музыку на полную катушку, чтобы заглушить ее крики. Музыка настолько
громкая, что больно ушам.
Я ищу Итана_717. Он онлайн. Я посылаю ему групповой запрос.
Он не отвечает, но открывает ссылку на приватный чат.
Итан_717: Я уже в группе. Хочешь, добавлю тебя?
Конечно. Можно подумать, я присоединюсь к группе, открыто рыдая.
Azure M: Нет. Все нормально.
Затем я сижу и таращусь на экран. Слова моих родителей крутятся у меня в голове.
Развод.
Нам придется выставить дом на торги.
Мы не можем себе позволить выплачивать ипотеку и содержать квартиру.
Развод.
Развод.
Развод.
Экран мигает частным групповым запросом.
Я посылаю Итану быстрый ответ.
Azure M: Я сейчас правда не могу играть в группе.
Итан_717: Все в порядке. Здесь только я.
О. Я нажимаю «Вступить».
Его голос теплый у меня в ухе.
– Что стряслось?
Я не хочу говорить. Я просто хочу играть.
Но затем я вдыхаю и начинаю рыдать. Я все ему рассказываю. О маме. Об отце. Об
их разводе. О Nightmare и его сообщениях.
Я говорю долго.
– Прости, – говорю я, когда заканчиваю. – Я не хотела грузить тебя всем этим.
– Не извиняйся. – Он глубоко вздыхает. – Мне жаль по поводу твоих родителей. –
Пауза. – И из-за того типа.
– Все нормально, – всхлипываю я. – Я продолжаю его блокировать. В конце концов
ему это надоест.
– Возможно. – Он делает паузу. – Я могу чем-то помочь?
Я думаю о том чувстве, когда пальцы Рева переплетались с моими. Я вытираю
щеки и выключаю музыку. Моих родителей не слышно.
– Мы можем просто поиграть? – спрашиваю я.
– Абсолютно.
Так что я загружаю миссию, чтобы именно это и сделать.
Глава 18
Рев
Время снова после полуночи.
И я снова не сплю.
В доме повисла тишина, но это обманчивая тишина. Никто не спит. Джефф и
Кристин разговаривают, их голоса приглушенным гулом доносятся из коридора. Дверь в
комнату Мэтью закрылась некоторое время назад, но я знаю – просто знаю – что он не
спит.
Моя челюсть начала болеть чуть сильнее, но я рад этой боли. Когда я был ребенком, мой отец всегда говорил, что боль это зло, покидающее тело, и сейчас я нахожу в этом
некоторое утешение.
Я не разговаривал с Джеффом и Кристин. После того, как они отвели Мэтью в дом, я отправился прямо к себе в комнату, пока они заботились о нем на кухне.
У него не было ножа. Я напал на него просто так, а у него не было ножа.
Я не могу видеть его. Я не хочу смотреть ему в лицо. Я сказал, что не стану
доставать его, а потом напал на него.
«Ты был так сильно искушен?»
Слова из сообщения моего отца преследуют меня. Меня соблазнили? Кто меня
искушает? Я чувствую это давление, удовлетворить каждого, но не могу этого сделать. Все
так запутано.
Я продолжаю прокручивать в уме тот момент под дождем в темноте, когда я знал, что могу навредить ему. Интересно, знает ли об этом Мэтью. Мог ли он это почувствовать.
А также все это произошло на глазах у Эммы.
Стыд прочно осёл у меня в животе, темным и скребущим чувством, которое никак
не оставит меня в покое.
Мне нужно извиниться. Я не знаю, как извиниться за то, кто я таков.
Кто-то стучит в мою дверь. Звук очень мягкий, поэтому я думаю, что это Кристин.
– Заходи.
Я ошибся, это Джефф. Его фигура заполняет дверной проем, оставляя позади него
темноту и тени.
– Я думал, ты уже спишь, – говорит он.
Я качаю головой и изучаю покрывало на своей кровати. Я даже не ложился. В
последнее время сон превратился в неуловимое существо.
– Можно мне присесть? – спрашивает он.
– Да.
Он садится на стул у письменного стола и разворачивает его лицом ко мне.
– Приличный синяк. – И прежде, чем я успеваю что – Либо ответить, он
поворачивает голову и кричит в сторону коридора: – Эй, Крис, ему нужен пакет со льдом.
Я стискиваю челюсти, но это больно, так что я заставляю себя расслабиться.
– Мне не нужен лед.
– Уж поверь мне.
Кристин появляется в дверях с упаковкой льда, обернутого полотенцем. Она
бросает на меня быстрый взгляд и меняется в лице.
– Ох, Рев, ты должен был сказать. Мы все это время разговаривали, и я даже не
подумала...
– Я в порядке. Все нормально.
Она входит в комнату и садится рядом со мной, затем прикладывает пакет льда к
моему лицу.
– Я даже не думала, что он так сильно тебя ударил.
– Перестань. – Я отвожу ее руку и сам держу лед у синяка. Я не хочу, но иначе она
снова возьмет его. – Я в порядке.
Она кладет руку мне на плечо.
– Ты не в порядке.
Я замираю. Я не знаю, что это значит.
Мое дыхание учащается.
– Мы не хотели, чтобы это произошло, – говорит она тихо. – Когда мы сказали
Бонни, что будем рады, если Мэтью останется с нами, думаю, мы не задумывались о том, что это будет значить для тебя.
Мне требуется достаточно много времени, чтобы осмыслить эти слова.
Они здесь не для того, чтобы орать на меня.
Они не злятся.
В каком-то смысле, это даже хуже.
Я опускаю лед.
– Перестань. Пожалуйста.
– Рев...
– Я напал на него. Разве вы не понимаете? Я причинил ему вред.
– Ты не причинил ему вреда. – Кристин склоняется ко мне. Ее голос такой
ласковый. – Ты не дал ему навредить тебе. Ты не дал ему сбежать... что могло быть
гораздо хуже.
Они не смогут представить это по-другому. Я знаю, что я сделал. Я знаю, что я
чувствовал.
– Рев. Милый. – Она обнимает меня рукой за плечи. – Ты не...
– Я это сделал. – Я отодвигаюсь от нее. Это движение полно страха и ярости, и я
тут же жалею об этом.
Я обхватываю себя руками.
– Прости. Прости. – У меня срывается голос, и я ожидаю, что Джефф схватит меня, чтобы защитить Кристин.
Он этого не делает. Он пододвигает стул ближе ко мне.
– Рев. Посмотри на меня.
Я не хочу на него смотреть, но он говорит тем тоном, который не терпит
возражений. Глубоким и твердым. Я смотрю на него и встречаюсь с ним взглядом.
– Ты не причинил ему вреда, – говорит Джефф. – Слышишь меня? Ты не причинил
ему вреда. С ним все в порядке.
– Я сделал больно маме...
– Ты не сделал мне больно. – Кристин снова двигается ко мне, и я вскидываю руку.
– Не надо. – Я не могу сейчас смотреть на них. Я ни на что не могу смотреть. –
Пожалуйста. Не надо.
– Ладно. – Но она не двигается с кровати.
Мы все сидим в полнейшей тишине, нарушаемой только моим прерывистым
дыханием.
Но они сидят, не оставляя меня одного.
Я не могу больше один справляться со всем этим.
У меня уходит три попытки, чтобы выдавить из себя слова.
– Вы знаете, где мой отец?
– Нет, – говорит Джефф. Он еще ближе подкатывает стул к кровати, но не
настолько близко, чтобы расстояние между нами казалось угрожающим. – Хочешь, чтобы
я это выяснил?
Я поднимаю на него взгляд.
– Ты можешь это сделать?
– Возможно. – Он делает паузу. – Можно мне узнать, зачем?
Я вдыхаю, чтобы рассказать им о письме. И о сообщениях.
Но не могу. Это кажется таким большим предательством.