Teach me (СИ)
Рен искренне пытался выкинуть ее из своих мыслей, уходя с головой в работу. И правда, мысли о девушке не беспокоили его днем, но посещали его ночью. Его подсознание упорно не желало от нее избавляться, посылая ему сны о ней. И вот теперь она еще и записалась к нему на летний курс.
***
Рен откровенно терпеть не мог, когда что-то выходило из-под его контроля. Он совершенно не мог контролировать свои эмоции и чувства в ее присутствии, что его откровенно злило. Еще больше его злило, когда люди в открытую его не уважали и отказывались подчиняться: это он унаследовал от матери.
Поэтому он воспользовался тем, что она откровенно не слушала его на уроке, как впрочем и все, тем самым дав волю скопившемуся за последнее время гневу. Он был зол на всех вокруг, а особенно на самого себя, потому что он не мог перестать думать о ней.
Еще в последнее время ему казалось, что все сговорились о том, чтобы вывести его из себя, чего только стоила Хизз, его секретарь. Рен даже проникнулся к Скайуокеру уважением, как это упрямый старик вообще мог ее терпеть.
И вот теперь, застав ее в своем кабинете, его одолевали смешанные чувства. Поначалу он решил, что это Хакс послал ее шпионить за ним, но тут же откинул эту мысль. Хакс был педантичен во всем и просто подослать студента в кабинет профессора в его отсутствие — было уже слишком даже для него. Потом он решил, что ее послали люди Сноука — главы конкурирующей компании «Первый Орден», который уже давно хотел поглотить их семейной дело. Но он откинул и эту мысль: Первый Орден располагал огромными средствами, они бы придумали что-нибудь получше. Возможно, это были конкуренты тех компаний, которых он консультировал по этическим вопросам и он собирался это выяснить.
Ответ оказался таким банальным, что он даже не знал как реагировать на ее ответ о дневнике. Он совсем забыл об этой записной книжке, в которой она там что-то рисовала, краем глаза он увидел знакомые черты, но не стал вдаваться в подробности.
Было похоже на правду, но он все равно не мог поверить, что она рискнула всем ради этой книжки. Она сама дала ему разрешение проверить правдивость ее слов, что он бы и сделал, даже если бы она не позволила. Светлая его часть отчаянно хотела ее спасти, но ему нужен был для этого веский повод, поэтому он испытал облегчение, когда она сама позволила ему заглянуть в дневник.
Увиденное взбудоражило его душу, все оказалось намного серьезней, чем он думал, девушка откровенно в него втрескалась. Ему на секунду стало стыдно от того, что он прочел ее девичьи секреты, но от одной мысли о том, что он любим, его сердце трепетало.
Да, теперь он понимал ее поступок. Ему бы тоже не хотелось, чтобы подобная вещь попала прямо в руки объекту воздыхания. Если бы такое случилось с ним, он бы умер со стыда, ведь вчера он несколько раз порывался открыть его и проверить свою догадку, кого она там рисовала, но так и не сделал этого.
Немного успокоившись, его мысли вновь вернулись в прежнее русло, убирая все лишние эмоции на задворки сознания. Ему безумно хотелось прижать ее к себе и успокоить, после того как он ее откровенно напугал, выпустив своего внутреннего монстра.
Но разве он мог?
Он также оставался ее преподавателем, а значит между ними ничего не могло быть. От этой мысли в его груди неприятно защемило, он попытался подавить это чувство мыслью, что он делает правильную вещь.
Сейчас он повернется и скажет ей, чтобы она обо всем забыла: о том что сейчас произошло, о том свидании, потому что это не взаимно.
Ложь от первого до последнего слова. Но он готов на это для ее же блага.
Он глубоко вздохнул и развернулся к ней лицом.
========== Глава восьмая ==========
Рей стояла посреди кабинета, обнимая свой дневник, и молча глядела на широкую мужскую спину, практически заслонившую весь свет. Она ожидала реакции Рена в молчаливой предопределенности.
Как он там сказал? Если она расскажет ему, зачем проникла к нему в кабинет, он доложит об этом только дисциплинарной комиссии.
Девушка перевела взгляд на злополучную черную книжку, думая, когда успела растерять остатки разума. Она так боялась, что Рен узнает о ее чувствах из дневника, что решилась на незаконное проникновение, а по дороге сюда вообще могла умереть или покалечиться. И вот теперь, когда он все-таки узнал, она не чувствовала ничего кроме облегчения. Сейчас она была в его власти, готовая принять любое его решение. Все-таки нужно отвечать за свои поступки и она не испытывала жалости к себе.
Так прошло минут десять. Мужчина не двигался, лишь глубоко дышал, она видела это по равномерно поднимающимся и опускающимся плечам.
Он медленно повернулся и посмотрел ей прямо в глаза — она смело встретила его взгляд. Рен выдержал небольшую паузу и заговорил:
— Как ты попала в закрытый кабинет? — Спокойно произнес он. От прежнего гнева не осталось и следа, теперешнее лицо мужчины ничего не выражало, он словно надел маску равнодушия.
— Через окно. — Хрипло ответила девушка, в горле все также сидел ком, мешающий говорить.
Рен сдвинул брови и вновь повернулся к окну, выглядывая наружу. Отстранившись, он покачал головой и двинулся к стеллажу. Он расположил свои руки на одной из полок, разглядывая книжные корешки.
«Что же он медлит», — подумала Рей, — «давай уже звони, куда ты там хотел, и покончим с этим».
— Ты могла погибнуть. — Тихо проговорил мужчина, его взгляд был прикован к книгам.
Он что, издевается?
Она начинала злиться, буквально десять минут назад он готов был душу из нее вытрясти, угрожая уголовным делом и прочими прелестями, а теперь тянет время. Ей же не терпелось покончить с этим. Она чувствовала, как вновь подступают непрошенные слезы, но не хотела при нем плакать, еще решит, что она давит на жалость.
— Я дам тебе уйти незаметно, — медленно проговорил мужчина, поворачивая свою голову к ней, в его взгляде читалась бесконечная усталость, — Хизз обычно уходит в три часа по пятницам. Я скажу ей, что она на сегодня свободна, — мужчина пристально смотрел на Рей, будто гипнотизируя, — как только она уйдет, ты выйдешь из этого кабинета и никогда не будешь вспоминать сегодняшний день. — Завершил он.
Рей не верила своим ушам. Ей бы радоваться, что все так сложилось, но ее охватывала волна смятения. Непрошенные слезы уже застилали глаза, а губы начали дрожать. Ее одолевала буря смешанных чувств: облегчение, злость, обида и непонимание.
— Почему ты делаешь это для меня? — Она собрала все свои силы, чтобы подавить дрожь в голосе.
Рен отстранился от книжного стеллажа и медленно двинулся к ней. Его зрачки снова расширились, превращая глаза в два черных уголька, в его взгляде читалась боль. Он снял свои очки и устало потёр переносицу. Глубоко вздохнув, он спросил:
— Какого ответа ты ожидаешь от меня? — Слова давались ему с трудом.
Он понимал, что она ждет объяснений его поступку, а это означало сказать правду. В любой другой ситуации он бы с радостью сказал ей все, что она пожелала бы от него услышать, но не в этой.
«Потому что ты мне не безразлична. Потому что мы не можем быть вместе. Потому что я готов разбить тебе сердце для твоего же блага,» — с горечью подумал он.
Но прежде, чем он успел что-то сказать, он заметил, как по щекам Рей скатились крупные капли слез. Она плотно сжала губы, пытаясь подавить всхлип.
Тело перестало подчиняться его разуму. В следующий момент его огромная кисть коснулась ее лица.
— Шшшш…
Рей застыла на месте, широко раскрыв глаза.
Он накрыл щеку девушки своей ладонью, поглаживая мокрую от слез кожу большим пальцем.
«Что я творю?» — подумал мужчина, но уже не мог себя остановить.
Девушка вышла из оцепенения и накрыла его ладонь своей, легонько сжимая. Она закрыла глаза, высвобождая скопившиеся слезинки. Рей слегка повернула голову, встречая его ладонь своими губами и нежно поцеловала.
Рен шумно втянул воздух, по его телу прошла дрожь. Девушка целовала его ладонь так, будто он — единственное дорогое, что есть у нее в этой жизни. Он резко сократил расстояние между ними.